ЧИТАТЬ • режим «актив»










главная


мы


читать


скачать


написать


В контакте




Это первая из двух частей. Вторая часть — здесь.


Как пишется отчет?

Отчет пишется в несколько приемов.

Всю дорогу я — путешественник Миклухо-Маклай.
Увидел что-то, встретился с кем-то, подумал о чем-нибудь — сразу записывать. В результате, за поездку скапливается совершенно иногда неимоверное количество разной писанины, в основном, барахла.

Когда приезжаю, Миклухо-Маклай превращается в следователя Глеба Жеглова.
Теперь моя задача — выудить из тонны Маклаевых свидетельских показаний считанные граммы дельного и интересного.

Затем, когда все переписано начисто, Глеб Жеглов сменяется на литературного критика Виссариона Григорьевича Белинского, придирчиво оценивающего получившуюся компиляцию. Тут спешить нельзя — одних орфографических ошибок исправляется иногда до сотни.
И вообще, по прошествии времени, на свежую голову, многое читается совершенно иначе, чем в момент написания. И часто то, что считал оригинальным и остроумным, впоследствии читается как беспомощная хуета. Тогда возвращается Глеб Жеглов, и написанное безжалостно уничтожается.
А на его месте пишется новое, чистое и совершенное.

Таким вот образом, рожается то, что я тут выкладываю.
Согласен, не быстро.
Но ведь все, что растет хорошо, растет медленно. Разве нет?



Лето

Летом нормальные музыканты в туры не ездят.
Летом — не сезон.
Летом надо отдыхать.
Народ ломится за город, жарить шашлыки и загорать. Его в клуб палкой не загонишь.

Поэтому, летом многие клубы закрываются. А если и не закрываются, то работают вполсилы, и никаких серьезных концертов обычно не проводят.

Так что, если музыкант нормальный, ему летом в туры разъезжать не след: финансово это совершенно невыгодно. А делать то, что невыгодно, нормальный музыкант конечно не должен.
Но группа Огнелет — это, как тонко подметил один товарищ, сборище неадекватных лысых идиотов.
Поэтому, группе Огнелет летом в тур — можно.


Как получился этот тур?

Этот тур получился так.
Мне позвонил Заяц — организатор из Донбасского клуба Ice Bear. Пригласил на фестиваль в Лисичанске 2-3 июля.

Чтобы не ездить тупо — туда и обратно, мы решили пробить несколько концертов по дороге. Чтобы поиграть как следует.
На скорую руку сорганизовалось 5 городов — Орел, Харьков, Донецк, Днепропетровск и собственно Лисичанск.

Вот так получился этот тур.


Отъезд

Выехали — в Питере стояли дожди и 12 по Цельсию.
Это настораживало: в этот раз взяли с собой палатку, дабы ночевать на живописных берегах и поэтичных опушках среди кудрявых берез.
Предполагалось, что ночевки на свежем воздухе благотворно отразятся на нашем здоровье и позволят сэкономить на съемных квартирах (напомню: тур — архи-некоммерческий).
Ночевать же в палатке под дождем — дело, прямо скажем, совершенно негодящее.
Во-первых, пока поставишь палатку, весь вымокнешь. А во-вторых, и сама палатка тоже очень даже бодро протекает — как сверху, так и снизу. Плюс, холодно — жопа дело.

Правда, прогноз радужно обещал в Орле 38 в тени, но когда за окном 12, как-то сложно поверить, что вот сейчас ты сядешь, и внезапно приедешь туда, где нечеловеческая жара.

Выехали.

Ближе к Москве воздух потеплел, но к вечеру солнце ушло, и стало опять 12 градусов.
Несмотря на собачий по летним меркам холод, первую ночевку решили сделать на свежем воздухе в окрестностях Тулы.
Спасибо — дождя не было.


Касательно ночевок на открытом воздухе

Тут надо вот что еще отметить насчет ночевок на открытом воздухе.

Планировалось как?
Едем мы, такие, едем, и вдруг решаем заночевать. Подыскиваем ближайшую опушку с березками или речку с живописными берегами, и — хоба! — ночуем.

В реальном мире все сложнее.

В реальном мире ты спохватываешься о ночлеге обычно тогда, когда уже хорошо за полночь, и тьма вокруг такая, что не то что живописности берегов — вообще ни черта не видать.
И вот, ты едешь и как дурак пялишься в пространство, пытаясь разглядеть какую-нибудь худо-бедную речку или опушку.
А речки нет. И опушки не предвидится.
А время идет, и спать хочется довольно-таки дьявольски. Все в машине на взводе, поскольку только и думают, как бы поскорей принять горизонтальное положение и забыться.
Приходит понимание: дальнейшие поиски речки, опушки или вообще хоть какого-нибудь ровного места, непременно закончатся коллективным психическим расстройством.
И тогда ты плюешь на все красоты (тем более, что их в темноте не видать) и тупо жмешь на тормоз.

Таким образом, первая ночевка была устроена в 3 ночи, и не на живописном бережку под кучерявой березкой, а на пыльном совхозном поле, рядом с грунтовой дорогой.
Никакие красоты нас на тот момент не интересовали.
Единственное, что заботило — это не придет ли утром сторож, и не перестреляет ли нас за нарушение границ собственности.

Поставили палатку, чего-то пожрали и кинулись спать.

Тут же возник еще один нюанс: комары.
В этих краях они оказались так многочисленны и свирепы, что если бы не предусмотрительно взятые спец-средства, вполне вероятно, поутру сторож обнаружил бы только наши обескровленные трупы.
Но перед достижениями современной химпромышленности комары позорно пасуют. И слава богу.

Ложась, мы искренне рассчитывали проспать до полудня.
Но часов в 9 утра все уже были на ногах. Почему?
Выяснилось: спать после восхода не представляется возможным — солнце жарит так, что в палатке образуется гибрид сауны и душегубки.
При попытке откинуть полог палатки для доступа свежего воздуха, прямые солнечные лучи падают на бошки спящих и вызывают в них кипение мозгового вещества. И дальнейший сон становится больше похож на горячечный бред или обморок.

Так что, после быстрого завтрака, уже где-то часов в 10, мы ехали в направлении Орла, внутренне чертыхаясь и ненавидя идею ночевок на свежем воздухе как таковую.


Орел

В прошлый раз я уже что-то писал про Орел.
Тогда мы в Орле были проездом — давали интервью на радио.
В этот раз мы в Орле играли.

Вообще, надо сказать, нас уже давно и активно зазывали играть в местный клуб под названием «КАКАКА». И мы со своей стороны тоже горячо желали там выступить.
Но все что-то как-то не срасталось, и не срасталось.
И вот теперь, наконец, срослось.

Орел встретил-таки обещанной жарой: 38 в тени.
Народ на улицах — неожиданно голый.
Орловские девушки с загорелейшими телами. Парни в пляжной форме одежды — шорты и шлепанцы.
Парадокс: еще этой ночью в районе Тулы было 12, а тут на тебе — тропическая жара. Атмосферный фронт, или как-то там такое.
Удивительно.

В Орле обосновались у знакомой орловской красавицы Кристины — голубоглазой блондинки, живущей в одиночку в двухкомнатной квартире (да, да, чудеса бывают!)
Приехав, помылись и сразу упали на кровати, чтобы нормально отоспаться после ночевки на природах.


КАКАКА

Клуб, где мы выступали — это особая песня.
Клуб, напомню, называется «КАКАКА».
Почему так называется? Простите, не узнавал.

«КАКАКА» — это андеграунд в чистом виде.

Вот некоторые недостаточно информированные граждане называют андеграундом «Griboedov Club», что в Санкт-Петербурге.
Дорогие друзья! «Griboedov Club» это, как и все ему подобные заведения на территории бывшего СССР, кабак для эстетствующих буржуа. К андеграунду он имеет примерно такое же отношение, как жопа к водопроводной трубе.

Андеграунд — это не когда интерьер клуба раскрашен в цвета праздничной блевотины, а на стенках нарисованы тантрические символы и пуки поганок.
И не когда в баре — абсент в лиловых стаканах и столики от Ле Корбюзье.
И даже не когда афиша клуба состоит из загадочных надписей вроде lo-fi PX EBM turntable-noize-jazz-core.
Нет.
Все это — ебаная стилизация и позерство, а не андеграунд.

Андеграунд — это совсем другое.
Это, прежде всего, прикольные, творческие люди. С нестандартным мышлением и отсутствием непреодолимой тяги к баблу.
Тяги к баблу нет — нет и встречного интереса со стороны бабла.
Нет романа с баблом — и на хуй ты не упал всяческим продюсерам и прочим спонсорам.
Нет спонсоров — творческим людям приходится рассчитывать только на собственные силы и деньги, партизаня по гаражам и подвалам.
Вот так получается андеграунд.
То есть — в данном случае — клуб «КАКАКА».

«КАКАКА» расположен пес его знает где, в каких-то гаражах на окраине Орла.
В конце одного из проездов гаражного кооператива стоит бокс, какие обычно оборудуют под автосервисы. В этом боксе и расположен клуб.

«КАКАКА» — заведение некоммерческое, и существует исключительно на голом энтузиазме.
Здесь не торгуют спиртным. Здесь вообще нет бара.
Здесь нет даже (о ужас!) туалета.
Здесь есть только то, что необходимо, чтобы играть музыку — зал и аппаратура.
Потому что здесь играют музыку — не ту, которая «соберет кассу», и не ту, «которую модно».
А такую, какая нравится — хорошую музыку.

Впрочем, тут проходят не только концерты.
В приближении зимы, играть музыку в помещении клуба становится холодно, и тогда тут устраивают, например, просмотр советских диафильмов под чай с брусничным вареньем.
А на зиму клуб вообще закрывается. Потому что уж очень холодно: отопления тут тоже нет.

Аппарат в «КАКАКА» — древнейшие барабаны «Тактон», малюсенький гитарный комбик «Крейт», какой-то басовый усилитель и огромная гора разномастных динамиков, в основном, советского производства 70-80-х годов рождения, которые играют роль линейных порталов.

Звук в клубе, кстати, на удивление хорош.
И это еще раз доказывает, что толковый звукорежиссер при желании может отстроить звук практически где угодно и на чем угодно.
А звукорежиссер клуба — его же арт-директор, его же начальник, замечательный Леша «Вперед-Вперед».
Умный, по-хорошему интеллигентный человек с отличным музыкальным вкусом (не даром же столь активно зазывал к себе Огнелет!)

Народу на наш концерт в «КАКАКА» собралось немного.
Вообще, «КАКАКА» — место культовое и хорошо известное за пределами Орла.
Тут проходят концерты весьма значительные — сюда заезжают гости из европ и обеих отечественных столиц, так что публика в «КАКАКА» — достаточно избалованная и крайне разборчивая.
Однако, по ходу нашего выступления, выяснилось, что нас тут полюбили и оценили. Хлопание, топание и вопли между песнями были категорически бешеными.

Отыграли мы действительно неплохо. Даже, кажется, хорошо.

Поскольку за стенами клуба было 38, в зале, понятное дело, было жарко, как в духовом шкафу.
Атмосфера адовая. Кругом — пот, жар и децибелы.
Потом была залита не только сцена, но и половина зала — я постоянно выбегал в зал, поскольку на сцене было тесновато.

На десятой-одиннадцатой песне я почувствовал, что у меня уходит пол из-под ног, и я начинаю терять сознание.
Выбежал на улицу, вдохнуть воздуха.
Поглядел вверх — на чистом голубом небе, прямо над клубом образовалась грозного вида черная воронка из туч. Закапали редкие капли.
Я забежал в клуб, и мы продолжили до упора.
Тот час же после концерта разразился дождь, который плавно перешел в ливень, потом в грозу, а потом практически в бурю.

По дороге домой Орел разительно отличался от Орла, который мы видели, когда ехали на концерт.
Солнца не было. Вместо солнца — какие-то сумерки.
По улицам — потоками вода (см. ролик - XviD 27 сек., 3,6 Мб), автомобили вплавь, редкие пешеходы, мокрые насквозь и, махнув на все рукой, бредущие по щиколотку в воде.


Выходной

Следующий день у нас был выходной. Его провели в компании прекрасных орловчан.
Сперва нас выгуливал лично директор «КАКАКА» Леша со своей подругой.
Нас провели по всем орловским достопримечательностям. Показали удивительнейшие памятники архитектуры — «Медведя-из-веников», «Слонов-из-травы», «Печень Строева» и прочее.
По ходу прогулки рассказывалось о житье-бытье в городе Орел.
Вышла эдакая неформальная экскурсия — очень интересная и без хуйни.

После того, как Леша с нами тепло попрощался, отъехали в направлении еще одного орловчанина — Игоря, одного из наших вчерашних слушателей.
Игорь — представитель редчайшей профессии: кузнец.
Вы когда-нибудь были в кузнице? Группа Огнелет — была, причем в полном составе.
Игорь пригласил нас к себе прямо на работу. Казал огромную кучу всякого красивого и интересного (описанию совершенно не поддается), поил мятным чаем и ностальгически рассказывал про свою поездку в Крым на старом советском велосипеде.

После Игоревых металлических чудес, сил уже ни на что не было, и мы отправились спать. В квартиру нашей милой хозяйки Кристины.

На следующий день выдвинулись в направлении госграницы.
Нас ждал Харьков.


Харьков

Вот тут, написав «нас ждал Харьков», автор, пожалуй, заврался.
На самом деле, в Харькове автора ждало всего, может быть, пару десятков человек.

В арт-кафе «Агата» посетителей с улицы почти не было (см. «не сезон»).
Собрались исключительно те, кто хотел послушать Огнелет, а также ребят из местной фолк-рок группы По.Ст, которые нас поддерживали.

Арт-кафе «Агата» внутри — приглушенный свет, уют, столики в зале с белоснежными салфетками и живыми розами в вазах.
Короче — арт-кафе, и баста.
Я напрягся: мы, со своими бесчинствами, тут были явно не к месту — среди роз и салфеток.
Однако, начали — и все пошло как нельзя лучше.
Слушатели разулыбались, стали хлопать и притопывать. А издатель местного музжурнала Music Fest, очаровательная Марина Соколенко — та вообще практически весь концерт протанцевала перед сценой, оказывая нам тем самым пламенную поддержку.

Это все, конечно, было очень приятно и внушало солидный энтузиазм.
По этому случаю, сыграли довольно неплохо: лично я плясал, пел и прыгал по стульям, как умалишенный.
В наиболее пиковом порыве энтузиазма, мною даже была варварски сожрана роза — из тех, что были расставлены в вазах на столиках.
Никогда не пробовали розу на вкус?
Хуйня — горькая.

После концерта, пообщавшись со всеми, отбыли на ночлег.
Хозяйка арт-кафе «Агата» лично нас похвалила (неожиданность!) и вообще отнеслась к нам очень тепло и по-человечески.

Кстати, еще надо отметить, что уважаемая группа По.Ст. мало того что задарила нам футболки со своими логотипами, так еще и отказалась от своего гонорара в нашу пользу — дескать, мы (Огнелет) в туре, нам деньги нужнее.
Что тут скажешь? Группе По.Ст. от нас — огромная признательность и почет. И крепкая, на века благодарность!


Что запомнилось в Харькове?

Харьков — город огромный и экономически развитый. Второй по численности проживающих. По статусу — что-то типа украинского Питера.
Несмотря на статус, дороги в Харькове — на редкость отвратительны.
Даже очаровательные центральные улицы асфальтированы крайне безобразно.
(Хуже — только в Донбассе.)
Харьковские окраины — вообще: сливай воду, туши свет. Выбоина на выбоине.

Кстати, про свет.
В полночь (или около того) все городское уличное освещение в Харькове аккуратно гаснет. Экономия, сука, электричества.
Выглядит довольно оригинально: едешь себе по улице, вдруг — бац! — все вокруг меркнет и погружается во тьму. С непривычки, у приезжего может произойти внезапный кризис мировосприятия.
Впоследствии выяснилось: точно так же гаснет свет и в других украинских городах.
Традиция, что ни говори, удручающая.

Видимо, отчасти из-за ужасного качества дорог, харьковчане передвигаются в основном на метро. Местное метро необыкновенно развито и является важнейшей частью городской жизни.
Спрашивая у харьковчанина дорогу, обычно слышишь: «Это вам надо доехать до станции метро ...»
Когда уточняешь, что имеется в виду проезд на машине, харьковчанин нередко путается в показаниях и часто смутно представляет даже общее направление.*

В противоположность дорогам, харьковские девушки поражают своей красотой воображение и остальные органы чувств.
Даже не знаю, как описать — все на очень высоком уровне.
Больше сказать нечего — надо приезжать и смотреть.
Как говорят, «перо летописца бессильно».
_______________

* Думается, если с подобным вопросом обратиться к местному жителю в Питере, а тем более в Москве, вряд ли результат будет отличаться в лучшую сторону.


Донецк

Ожидалось, что Донецк будет чем-то мрачным и запущенным.
Помнится, некий мужчина старшего возраста, бывший в Донецке, кажется, в командировках, стращал меня когда-то:

— Донецк — это засранный городишко с пыльными улицами и уродливыми домами.

Оказалось, Донецк — очень красивый, чистый и зеленый. С современными строениями и инфраструктурой.
Никаких признаков засранного городишки нигде обнаружено не было. Мужчина старшего возраста совершенно бессовестно напиздел.

Донецкий клуб «Детройт» — место, прямо скажем, охуенное.
Мощный интерьер, отличный аппарат... Пардон, мощный аппарат, отличный интерьер — хотя, в принципе, можно и так.
Но главное — в «Детройте» восхитительный (подчеркиваю: восхитительный) звук. Прямо радость, а не звук. Сходите, послушайте. Не пожалеете.
К сожалению, клуб только недавно открылся, и народ туда пока валом не валит.
На наш концерт, например, пришло целых три человека.

Три — так три.
Нас подобными трудностями не испугаешь.
Отыграли весело, с огоньком, даром, что перед тремя человеками. Зато все трое ушли из клуба нашими фанатами — в футболках и с дисками.
После концерта администрация клуба горячо пожала нам руки и высоко оценила наши навыки дергания струн, ора и прыжков по сцене.
Было даже предложено сыграть еще раз на следующий день, чтобы компенсировать недостаток аудитории на концерте — тем более, следующий день у нас был выходной, и мы все равно собирались зависнуть на сутки в Донецке.

Сказано — сделано.
На следующий день мы отлабали малюсенький сет в фестивале, на котором участвовало, что-то, 7 или 8 групп.

Когда вылезли на сцену, ко нам подскочил чувак с микрофоном (навроде конферансье) и задал вопрос:

— Как вам Донецк, парни?

— Отлично. Думаем, было бы неплохо остаться здесь жить. Красота, чистота.

— А видели терриконы?

Пауза. Мозговые судороги.
«Терриконы, терриконы... что-то знакомое. Что ж за „терриконы“, дьявол меня побери?»

— Мнээ... Нет, терриконов не видели.

— А знаете, что это?

Краснею.

— Э-э-э... Типа, неа. Не знаем.

Оказалось, терриконы — это горы искусственного происхождения, образующиеся рядом с шахтами. Грунт ссыпают в одно место, и образуется гора — террикон.
Терриконы — местная достопримечательность. Их вокруг Донецка — тьма. От небольших до огромных.
Попадаются очень красивые.
Такие дела.

Сыграли мы в этот раз, прямо скажем, так себе.
Людям, впрочем, понравилось. Ну и хорошо!

После выступления обменялись футболками с администрацией клуба, пообнимались и поехали спать.
Время было позднее.

А утром выехали в Днепропетровск.


Днепропетровск

В прошлый раз мы были в Днепропетровске зимой.
Приехали поздно вечером, уехали рано утром. Разглядеть ни черта не успели.

В этот раз успели.

Днепропетровск — огромный и эстетически приятный со всех ракурсов город.
Набережная Днепра поражает величественностью форм и размеров ничуть не хуже, чем харьковские девушки. (Кстати, здешние девушки тоже — будь здоров!)
Футуристического вида дворцы из стекла и бетона тут, как написал бы на моем месте какой-нибудь писатель, соседствуют с зелеными мощеными улочками и восхитительно провинциальными двух- и трехэтажными домиками постройки позапрошлого века.
Тут же — фонтаны. Тут же — высотки. Тут же — парки с буйной растительностью и пасторальными скамеечками.
Детишки, мамы с колясками и мирно дремлющие под кустами алкоголики.
Жизнь кругом кипит и плещет через край.

На фоне этого праздника жизни особенно парадоксально выглядит обилие удивительных для россиянина «магазинов похоронных пренадлежностей».
Любовь (или потребность?) днепропетровчан к похоронным принадлежностям превосходит все мыслимые пределы.
Сложно объяснить, почему магазинов по их продаже такое огромное количество. А количество их — огромно: они встречаются раза в два чаще, чем магазины, например, стройтоваров.
Местные жители говорят: мрут много, похоронный бизнес процветает. Якобы, существуют даже целые похоронные супермаркеты.
Я, впрочем, таких не видел.

В Днепропетровске наш концерт организовали наши друзья — группа In Struggle For, а точнее — Виталик Игнатьев, басист In Struggle For, человек редкий по сочетанию качеств: идейно выдержанный, ответственный и крайне деятельный.
Им было сделано все: пробит сюжет о нас на местном телевидении, сделаны афиши, устроена всеразличная реклама в интернете.
Короче, все, что можно и нельзя было ожидать.

Клуб, где мы выступали, носит звание «Днепропетровского рок-клуба».
Место статусное по городским меркам: в центре, отделанное по последнему слову, с крутым аппаратом на несколько киловатт.

Перед нами выступили группы Орден и In Struggle For.
Про In Struggle For я уже писал. Группа — отличнейшая.

Мы вылезли последними.
Отыграли на четверочку.
Если учесть то, что в мониторы ни черта не было слышно и то, что у басиста отсутствовал комб (сгорел непосредственно за день до нашего концерта) — к четверочке можно даже добавить маленький плюсик, так я думаю.

Это интересно:
— Я совершенно не слышал на сцене вокал: порталы заглушали все и вся. Воткнул в ушные дыры беруши — выяснилось, что в них (как ни парадоксально) себя слышишь гораздо лучше. Так в берушах и пел, пока от пота они не стали вываливаться наружу.
— Прямо в начале одной из песен у басиста порвался гитарный ремень, и всю песню он доигрывал полу-лежа на полу. Потом какой-то ремень нашелся (кажется, Виталик одолжил свой), и басист снова принял вертикальное положение.

После концерта представители клубного начальства горячо нас хвалили и жали нам руки. И даже подарили мне особый наградной значок, который есть только у двух наиболее достойных групп, бывших у них с гастролями — Черный Кофе и Коррозия Металла.
Теперь такой значок есть и у Огнелета.
Вот так.

Отъехали на квартиру к гитаристу In Struggle For, предоставившему нам кров, стол и душ с теплой водой.
(За что ему, безусловно, огромнейшее спасибо!)
И, конечно же, безграничная благодарность Виталику Игнатьеву, который всю дорогу носился с нами, как папа с детишками, всюду провожал, кормил, поил и так далее.
Виталиком же, кстати, был подарен Жене гитарный ремень революционного красного цвета. На нем Женя теперь и играет: реликвия.



Лисичанск

Наконец, мы вышли на последний круг: оставался один только Лисичанск.
После Лисичанска мы собирались рвануть к морю — в Крым. Благо, ехать там не особенно далеко.
А моря хотелось прямо до дрожи.

Фестиваль в Лисичанске был организован на территории некой спортивной базы, на берегу речки Северский Донец.
Прикатила пестрая толпа байкеров, собралось до тыщи местных граждан, поставили аппаратуру на летней сцене в парке, возвели торговые палатки и кафе — и начали колбаситься.

Надо сказать, погода к этому моменту здорово испортилась.
По дороге мы попали в такую грозу, что ехать было по-настоящему страшно — кругом вода с небольшими вкраплениями воздуха, вспышки и грохот артиллерийской громкости (см. ролик - XviD 45 сек., 6,1 Мб).
Подумалось: если там, куда мы едем, такая погода, то всей затее с фестивалем — край.

Приехали.
Выяснилось: все не так скверно. Дождь какой-то накрапывал, но до ливня было очень далеко. И главное — было очень тепло.
Народ никуда не расходился, и отдыхал вовсю в ожидании концерта.
От сердца отлегло.

Сразу вылезли на сцену, чтобы настроить звук. Странное дело — звук не настраивается. Вернее, настраивается, но что-то уж очень худо.
Аппаратура, вроде, отличная.
В чем дело?
А все дело было в том, что звукооператор оказался не слишком опытен. И настраивать звук у него как-то не получалось.
Пришлось немножко помочь: пара дружеских ненавязчивых советов — и дело пошло. Настроили.
Но смутные сомнения в надежности звукооператора все же остались.
После саунд-чека, я, озабоченный, подошел к звукооператорской палатке: отметил ли, мол, он получившиеся в результате саунд-чека настройки? А то, перед нами много групп будет выступать — не собьется ли, так сказать, прицел?
Человек за пультом уверил: беспокоиться, дескать, совершенно не об чем — все схвачено и отмечено. И все будет в наилучшем виде.
Успокоил.

Успокоенные пошли купаться в Северский Донец.
Северский Донец — теплый и чистый. Приятный.

До нас играло несколько групп, в перерывах проводились какие-то состязания типа стриптиза на перегонки или сжирания яблока, положенного между сисек подруги, без помощи рук.

Кстати, о стриптизе и сиськах.
В фестивале активно участвовала команда местных стриптизерш — сплошь какие-то финалистки и победительницы чего-то там. Заслуженные, то есть, стриптизерши.
Чуть не в каждой паузе между группами вылезало по одной-две стриптизерши для исполнения всяческих околоэротических кривляний.
На сцене — грязно (дождик). Во время кривляний стриптизерши стабильно покрывались слоем грязи.
Стало даже жалко: молоденькие такие, и в грязи приходится валяться. Эх!
Мыться стриптизерши, видимо, бегали в тот же Северский Донец, ибо каждый раз неизменно выходили на сцену чистыми.
В общем, стриптиза было много. Чего не скажешь о сиськах — их стриптизерши заголять стеснялись. А может, им просто мало заплатили — не знаю.
Так и плясали свои танцы в купальниках. Чем, понятное дело, несколько меня озадачили: в чем же тут, собственно, состоит стриптиз**?
_______________

** Ну, если вдруг кто не знает: стриптиз — это от английских слов «strip» (раздеваться) и «tease» (дразнить).
Tease-то, вроде, худо-бедно был. А вот strip — его нет, не было. Хоть ты сдохни.



Мы

Если не считать нескольких мелких технических неувязок, программа шла бодро.
Но выползли на сцену мы — и началась хуйня.

С самого начала выяснилось, что сцена залита водой, и от микрофона бьет током (см. «Железный лев»).
На мой робкий вопрос, нельзя ли что-нибудь с этим сделать, представитель техперсонала ответил:

— Нет, нельзя. Да ты сам-то тоже — вылез на сцену босиком! Думать надо!

После такого начала, уже сложно было ожидать чудес.

Во время первой же песни бас в динамиках, несмотря на свою малую громкость, начал почему-то срать — зашкаливать и перегружаться.
В ответ на мои просьбы как-то это исправить, техперсонал стал сбивчиво переводить стрелки то на басиста, то на его гитару.
Разнервничавшийся басист в судорогах порвал струну на второй песне.
Спустя некоторое время, увлекшись за басистом, струну порвал гитарист.
Барабанщик, дабы не отрываться от коллектива, разбил тарелку.
Оставалось только мне для полного охуения публики сломать ногу или сгореть от удара током.

От тока я, кстати, спасался на «языке» — выдающемся в сторону зрителей, подиуме для стриптизерских плясов, сколоченном из фанеры и досок.
На этом «языке» я и протусовался практически весь концерт.
На деревянных досках било током значительно меньше. Больно почти не было.

Таким образом, несмотря на ополчившиеся трудности, группа собралась с силами — и выдала некое подобие рок-шоу. Насколько, конечно, позволял звук.

А звук, надо отметить, был — говно говном. Несмотря на предшествующий концерту тщательный саунд-чек.
Как всем, думаю, известно, группа Огнелет не является каким-то капризным скопищем уебанов со звездной болезнью.
У нас как? Было бы все более-менее слышно и в меру громко — и спасибо. Остальное — наша работа.
Но тут... Бля.

Саунд чек? Хе-хе.
Забудь о нем, детка.
Разумеется, никто никаких настроек не записал и не запомнил. (Да и правильно — на хуй оно надо. И так сойдет.)
Более того, за весь наш сет, мастерам пульта и провода (их там было двое или трое) даже коллективно так и не удалось нарулить хотя бы малость вменяемую картинку: в зрителя из порталов хуячили голимые барабаны, невъебенной громкости вокал и слабые отзвуки гитар, одна из которых (бас) к тому же еще хрипела и срала.

Я несколько раз между песнями призывал людей за пультом одуматься, и не портить ни в чем не повинным зрителям праздник. Дескать, давайте, чуваки, каждый будет делать свою работу — мы свою, а вы свою.
Однако, никакие мои призывы к сознательности не сработали — звук оставался стабильно говенным до конца мероприятия.

А мой порыв души асы технического обеспечения трактовали по-своему.
Они обратились к дежурившим по периметру милиционерам с оригинальной просьбой — выставить вокруг звукооператорской будки милицейский кордон.
Не шучу: до конца нашего выступления (и, видимо, еще некоторое время спустя) милиционеры охраняли нервный звукооператорский контингент от свирепых лысых упырей из Санкт-Петербурга.
И правильно — с милиционером-то оно, конечно, спокойнее. Мало ли.

Как говорила моя бабушка — и смех, и грех.

В целом, все это — мелочи жизни. Забавный такой пустяк.
Жалко, конечно, людей, которые пришли послушать музыку, а получили какое-то неясное варево из звуков.
Но надо понимать: жизнь — она вот такая. Всякое случается.
И расстраиваться, конечно, из-за этого не стоит. Честное слово.

После концерта, организаторы от пуза накормили нас шурпой, шашлыками и отправили в баню.
Баня — на территории все той же базы, где проходил концерт. На самом берегу все того же Северского Донца.
Между заходами в парную, несколько раз заныривали в речку.
Три тысячи чертей! — приятно. Приятная речка — Северский Донец.

Спать нас отправили на шикарную квартиру с представительными мебелями и всевозможной бытовой техникой.
Однако, мебеля, а тем более, бытовая техника нас не особенно интересовала: спать, спать, спать.

Утром собрались, тепло распрощались с организатором Зайцем, и двинули в сторону моря — в город Симферополь.

Но это уже совсем другая история.


Часть вторая. Режим «Пассив»




назад к разделу «читать»


главная     мы     живьё     читать     скачать     написать