ЧИТАТЬ • кровь










главная


мы


читать


скачать


написать


В контакте




Когда человек живой и здоровый, он, как правило, нахуй никому не нужен. Живешь — и живи себе.
Стоит ему захворать, стать при смерти, как вокруг него начинают кружить и кудахтать всяческие родственники и друзья-кумовья.
Такова человечья природа — всегда в чувство приводит кровь и боль. Пусть даже чужая.
Еще, конечно, восхитительнее вовсе помереть. Тогда горе по поводу тяжести потери такого еще недавно нахуй не нужного человека обуревает окружающих настолько, что прямо даже как-то тошно выходит. Ну в общем, не об этом речь.

Расскажу вот что.
Отец моего друга сильно захворал — у него доктора нашли рак желудка. Рак — это такая болезнь, когда организм сам себя гробит. Опухоль состоит из его же ткани, только настроена она крайне враждебно и норовит своего хозяина отправить на тот свет.

Болеть раком плохо.

Обычно лечат так: отрезают то место, где опухоль, а если не помогает, и рак уже прочно обосновался, тогда травят человека токсичными веществами, чтобы дать раку просраться как следует. Называется такое лечение химиотерапией.
Как себя при этом всем чувствует человек, думаю, понятно. Это уж я не говорю о том, что часто лечение нихуя не помогает, и человек все равно довольно быстро выставляет лыжи на балкон.
В общем, сплошное мучение с плохим концом.

Отцу моего друга сделали операцию — вырезали 2/3 желудка, надпочечник и поджелудочную железу. Да еще порядочный кусок пищевода оттяпали — чтобы уж наверняка. Это тут обычное дело: таких, как он в онкологии — сотни.
Я навестил его в палате на второй день после реанимации.

Онкологическая больница — не музей.
Но я считаю, что побывать тут хотя бы раз нужно каждому.
Здесь лежат умирающие люди. Умирающие, но не теряющие надежды выжить.

Когда мы вместе с другом еще только подходили, я издали увидел его отца сидящим в инвалидном кресле. Он выбрался из палаты в коридор, потому что круглые сутки валяться в четырех стенах — это угнетает почище химиотерапии.
Я хорошо помню отца моего друга, хотя и не видел его несколько лет.
Это был рослый и сильный мужчина, офицер запаса, шутник и весельчак.
В инвалидном кресле сидел человек с ввалившимися глазами и сильно осунувшимся лицом, худой, как штангенциркуль. Из левой ноздри его свешивался катетер, а на груди был закреплен ниппель для капельницы.

Я поздоровался с ним и поразился, какой слабый у него стал голос. Это был совсем не тот голос, что раньше. Когда тебя разрезают, потрошат, а потом зашивают дыру через край толстыми нитками, то голос, как ни крути, ослабевает.

Отец моего друга держался молодцом. Он все время старался улыбаться и шутить. Он сам толкал колеса руками, сам вставал и садился на койку. Те, кто был в реанимации, конечно, знают, каких усилий все это стоит на второй день жизни.

Реанимация означает "назад к жизни". Из смерти, то есть.

Когда мы вместе с отцом моего друга вошли в палату, на койке у входа лежал человек. Футболка на нем задралась, и живот был обернут какой-то мерзкой на вид желтоватой клеенкой, с зашитой крупными стяжками дырой на самом видном месте. Присмотревшись, я понял, что это никакая не клеенка, а его живот. Вот такой живот — воскового цвета, безжизненный и зашитый. Его обладатель, как мне сказали, сегодня пришел в себя поле того, как пролежал в коме 15 дней. Доктора сомневались, что он вообще оживет. Но — ожил. Воля к жизни возобладала.

Часто я слышу, что надо быть позитивным, что надо занимать какую-то неясную позитивную позицию, что надо думать и говорить о чем-то там хорошем и оттого, якобы, все расцветет розовыми цветами.

Все это кажется каким-то особенно дурацким, когда находишься в больнице, в которой рядом вот так запросто умирают люди. Умирают, не думая о том, блядь, какую бы им занять сегодня позицию. Им не до того: они просто умирают, потому что так уж вышло, и внутри у них выросла опухоль, сжирающая их изнутри.

Один человек с разрезанным и заштопанным животом, яростно цепляющийся за жизнь и выкарабкивающийся из могилы, стоит тыщи бодрящихся обывателей, разглагольствующих о каком-то сраном позитиве.

Кстати о позитиве.
В больницах нашего города острый дефицит донорской крови. Граждане трясутся за свои кредиты и проценты, они в позитивной теме, и кровь сдавать не хотят. И правильно: нахуя? Денег за это платят мало, да к тому же это еще и больно — иголкой в руку тыкают. Так весь позитив себе перешибешь, а это, конечно, недопустимо. Пусть дядя Вася кровь сдает. У него дохуя.
Таким образом выходит, что крови в больницах мало, потому что дядь Васей — их как-то не густо. В основном, одни позитивисты кругом.

Впрочем, не окажись отец моего друга сильно болен, и сам я обо всем этом вряд ли бы узнал — болеть я не люблю, в больницах не бываю и всякими медицинскими делами интересуюсь слабо. Поэтому сообщаю для тех, кто, как и я совсем недавно — не в курсе: крови городу не хватает.

Кровь я сдал. И сдам еще.
Стыдно быть черствым.



дима огнелет




назад к разделу «читать»


главная     мы     живьё     читать     скачать     написать