ЧИТАТЬ • евро










главная


мы


читать


скачать


написать


В контакте




В России надо быть обязательно американцем или европейцем. Если ты не европеец и не американец, то ты гондон.
Быть русским, татарином или, скажем, мордвой — дело нестоящее.
Будучи мордвой — кому ты нахуй нужен?

Государь Петр Алексеич по кличке Великий известен тем, что построил город Ленинград и назвал его в честь себя Санкт-Петербургом. А также тем, что выиграл Полтавскую битву и основал Кунсткамеру — музэй с заспиртованными монстрами о двух головах и пяти ногах.

А еще Петр Алексеич очень любил Голландию и ездил туда развеяться.
Но концы выходили не маленькие, а прямых самолетных рейсов в Голландию тогда еще не было.
И тогда Петр Алексеич придумал такую фишку: построить небольшую Голландию у себя дома, в России. Так, чисто с целью далеко не ездить. Ну и для общего развития.

Сперва Петр Алексеич выбрал место для строительства: с присущей ему прозорливостью повелел строить посреди болота, рядышком со стратегическим объектом — Финским заливом.
Затем были завезены редкие виды европейских архитекторов и дизайнеров, и началась постройка элитного жилья с видами на речку Неву и полной отделкой помещений разного рода роялями и ламбрекенами.

Кроме того, в связи с обустройством Голландии в границах теперешней РФ, с целью более полной, что ли, достоверности, Петр Алексеич настрого приказал всем окружающим его боярам брить бороды, а не ходить, как чмо, и носить европейское платье заместо популярных до этого зипунов и малахаев.

Процесс нельзя сказать, чтобы пошел слишком гладко.
Людишки на строительстве Голландии в сырой и болотистой невской местности мерли довольно шибко.
Кроме того, реакционно настроенные товарищи бояре всячески противились процессу постройки Голандии в границах РФ и упрямо продолжали таскать зипуны и бороды.

Но Петр Алексеич был человек целеустремленный, и даже местами немножко самодур. И если бы он вдруг порешил, то ему Голландию не только что у Финского залива бы построили, а даже хотя бы и на Северном полюсе — спасибо хоть, что Северный полюс тогда еще не открыли.
Вот сейчас много лишнего говорят про какие-то там права человека.
А вот царь Петр Алексеич, например, прав человека не блюл. Он даже на них, откровенно говоря, плевать хотел. Он даже наоборот, что называется, беспредельничал. И навязывал окружающим, что считал нужным, не стесняясь в выражениях.
И кто не особо соглашался — тех жестко бивал.
Высокопоставленных особ бивал самолично, а тех, кто попроще, давал побить своим подчиненным.
И народ его за это полюбил на века.
И Голландию его полюбил постепенно. А сраную Рашку стал со временем презирать.

Причем, тут вот что надо отметить.
С самого начала особенность Голландии Петра Алексеича была в том, что она снаружи была как бы Голландия, да. А изнутри она была все та же сраная Рашка.
И вводимые европейские приблуды касались в основном только сферы интересов самого Петра Алексеича — там, армии, флота, каких-то бытовых вещей. А то, что Петру Алексеичу было не сильно интересно, то осталось как и было.
Поэтому — да, аристократически ориентированная часть населения стала носить модные евро-шмотки и пользовать европейские научно-технические достижения. А крестьяне (то есть, основная масса граждан) так и остались навроде скотины — покупали их и продавали, били и заставляли пахать с рождения до самой смерти.
То есть, говоря проще, в этой петроалексеичевой русской Голландии царил средневековый феодализм. А не продвинутый капитализм, как в Голландии настоящей.
То есть, говоря еще проще, Голландия Петра Алексеича была в общем-то потешной, бутафорской. Как такая, знаете, ролевая игра. Вроде тех, где офисные работники представляют, что они не офисные работники, а какие-нибудь, ну я не знаю, темные паладины или наездники на драконах, и проживают они где-то там в Средиземье.
Это нужно хорошенько понять.
С тех пор в России так повелось: у нас вот тут как бы голландия, а ты нам тут не отсвечивай в лаптях — иди, свиньям дай.

Много чего в русской истории менялось, но вот этот трепет перед всем иностранным — он всегда был и существовал. Мол, куда нам в лаптях до Европы — срамота!
И отчасти так оно и было.
Может быть, оно не во всем так было и не всегда. Но в целом — да, отставание было ужасное.
И многие, в особенности интеллигенция, вот это оставание подмечали и сильно по этому поводу расстраивались.
Но что-то в этой связи предпринимать как-то, знаете, избегали.
Они старались наоборот, куда-нибудь от этого всего уехать. Куда-нибудь в Европу. А у кого денег или чего-то там еще не хватало, те ограничивались ругней. И занимались в основном тем, что носили европейскую продукцию на дому и базлали между собой на французских языках.
Так оно потихоньку и шло: одни в лаптях — пашут, другие в пиджачках по последней моде — играются в европейцев. И смех, и грех!

Но это все, как говорится, бородатая история. Это ясно: старье — оно и есть старье. И бог с ним.
А что там у нас происходит сегодня? Должно бы многое поменяться. И наверное, уж на фоне всепоголовной компьютерной грамотности такие анекдотические пережитки должны бы исчезнуть. Во всяком случае, хотелось бы.

И вот мы выходим на двор. Мы выходим на Невский проспект, чтобы значит прогуляться.
И что мы видим?
Мы видим на Невском проспекте удивительное количество иностранцев — бруклинцев, калифорнийцев, лондонцев и так далее. Это не настоящие лондонцы и калифорнийцы, но это как бы они. Это такие ленинградские калифорнийцы. Что называется, местного розлива.
Они мерзнут, поскольку холодно. А гардероб у них к ленинградским погодам ну никак не приспособлен. Он у них для погод калифорнийских или, на худой конец, лондонских.
Одеты они в легкие курточки и обуты в кедики на тоненькой подошве.
Они сурово и даже как-то недобро поглядывают друг на друга и на нас.
Они как бы немножко обижены — и тут, дескать, даже с климатом обосрались. Позор!
А вот тут, поглядите-ка, кто-то едет чуть не по сугробам на смешном, практически детском велосипедике.
А вон там кто-то пытается проделать то же самое на скейт-борде.
Нет, это никакой не оптический обман. Это правда нашей современной жизни.

Действительно, многое поменялось.
Навсегда ушли те несправедливые времена, когда чтобы поиграться в русского иностранца, надо было быть аристократом. Да и аристократы все, кажется, уже повымерли.
И вот, рядовые граждане повально обнаруживают самые что ни на есть аристократические замашки — цепляют на себя иностранное платье и ведут себя в высшей степени иностранно.
Правда с языками пока немного туговато — тут пока еще есть место для роста. Но в остальном сходство конечно поразительное.

Про национальное самосознание я говорить не буду. Это вы лучше кого-нибудь другого поищите — про национальное самосознание.
Я для этих целей неподходящ.
Я очень несерьезно отношусь ко всему национальному.
Да и какое там самосознание! Вы на меня поглядите — что я такое?
Я асоциал и единоличник. Нормальной работы нет, семьи нет. Общепризнанные святыни я не чту. Веду себя порой возмутительно. А чем занимаюсь — так это в основном оранием матных песен на сцене.
И одеваюсь, кстати, тоже отнюдь не в зипуны.
Но что есть хорошо, а что плохо, я с горем пополам, кое-как различать умею.
И вот я что думаю.
Я думаю, что надо конечно соображать головой. А не жопой.
И вот я, например, тоже люблю разного рода кедики. В частности, калифорнийские. Но надо понимать, что вот когда идет снег, то кедики надевать не годится. Потому что тут не Калифорния, нет. Тут север. Тут город Ленинград.
И когда ты нацепляешь на себя полный доспех бруклинского негра, то тоже надо понимать, что выглядеть ты сейчас будешь очень печально. Потому что все окружающие непосредственно видят и догадываются, что ты никакой не бруклинский негр, а купчинский мальчик Вася. И фамилия твоя — Петров. А то, что ты бруклинский негр — это довольно-таки маловероятно.
Следует как-нибудь понять, что когда пытаешься изобразить иностранца, им не будучи, то никакого иностранца все равно не выходит, а выходит дерьмо.

И вообще, довольно стыдно заниматься показухой.
Мне, например, чья-то там национальная принадлежность совершенно до пизды. Был бы человек хороший.
А вот вся эта показная нерусскость — она прямо отдает каким-то нацизмом. Сегрегацией. Мол, вот европеец — это зер гут. А русский — это вроде как буэээ. Второй сорт и быдло.

По большому счету, это все, конечно, не от большого ума.
И когда видишь, как много молодых и с виду неглупых людей занимаются столь откровенной хуергой, становится как-то немножко невыносимо.
Так и хочется сделать что-то такое, знаете — в морду плюнуть, например. Или пнуть в ухо.
Но что-то останавливает.
Все-таки мы тут, в Санкт-Петербурге живем. Культурная столица, и так далее.
А бить морды — это конечно грубо.
Не по-европейски.



дима огнелет,
февраль 2010




назад к разделу «читать»


главная     мы     живьё     читать     скачать     написать