Ехали вдесятером на двух машинах марки "Сузуки" — красной и черной.
Весело ехали. С кучей приключений.

Машины марки "Сузуки" проявили себя с лучших сторон. Отличные машины. Едут быстро (иногда даже слишком). Лобовой удар держат отлично: на выезде черная машина попала в аварию. Не слишком серьезную, впрочем — разворотило бампер, помялось крыло и фара чуть съехала набок. Но все внутренние органы остались без повреждений, так что ехать можно было вполне. И ничего, прекрасно доехали. С комфортом даже

Всю дорогу наши приключения снимал Олег Прохоров, оператор. Кому интересно, тот может смело скачать видео-заметки, в которых очень наглядно показано, что и как было.
Монтаж — Дмитрий Гаврилов.

Первая часть: выезд (65 Мб, XviD MPEG-4)
Вторая часть: дорога (82 Мб, XviD MPEG-4)
Третья часть: выступление и интервью (63 Мб, XviD MPEG-4). Примечание: выступление записано, начиная со второй песни; снять первую помешал предательски зарядивший дождь.

Дорога туда

Из дорожных впечатлений вспоминаются:

1) Пизданутые на всю репу граждане, несущиеся на легковушках под 200 км/ч. Это по раздолбанной полутораполосной трассе Москва-СПб. И вдобавок, в сумерках.

2) Жратва в придорожных забегаловках, которая по сравнению с прошлым годом заметно ухудшилась. Уровень обслуживания (который, если честно, меня совершенно не ебет) остался как и прежде — на должной высоте. А вот жратва ухудшилась — еще в прошлом году на трассе готовили вкуснее.
Пожрать я люблю, поэтому жрал много. Меню шоссейных рестораций переполнены блюдами с экзотическими названиями вроде «бестроган» или «котлеты из мяса свинины». Все вполне съедобно, но совершенно невкусно.

3) Изобретательные менты, зарабатывающие свой нелегкий хлеб, эксплуатируя новейшие технологии. В районе Валдая (там, где много горок) они вывешивают на деревце выносной радар и телекамеру, а сами с ноутбуком прячутся за горкой. Ментов не видно, а они есть! Все видят, тщательно документируют и снимают показания. В результате, незадачливые гонщики попадают в эти силки пачками. А менты получают справедливое вознаграждение за свою изобретательность.

4) Огромное количество несущихся по трассе автовозов. Просто невъебенное. Свидетельствующее о стремительном росте благосостояния граждан — каждый хочет кататься на личной бибике. И спешат автовозы туда-сюда: везут чьи-то заветные «ниссаны», «шевроле» и «хёндаи».

Подъехали к Твери часов в 6 утра.
Решили пока не соваться в Эммаус и переночевали (если можно так назвать трехчасовой утренний сон) в палатках, в 40 км от цели нашего путешествия, на берегу речки Тверца, которая, хитро извиваясь, в итоге впадает в величайшую русскую речищу — Волгу.

Утром (ага, все тем же утром, только чуть позже — часов около десяти) собрались, умылись и поехали в Эммаус.
Там с горем пополам нашли нужного человека, получили пропуска и на отправились на стоянку для музыкантов, на коей, правда, нам долго тусоваться нам не пришлось — вызвали к сцене. И правильно: музыканты в определенных случаях хуже баранов — имеют тенденцию разбредаться по округе, да еще потихоньку нажираться до невменяемого состояния. Так что, мало ли что, пусть лучше рядом будут. Поближе к строгим администраторам.

Эммаус

Тут надо немножко рассказать про то, как там все было устроено.
А устроено все было охуенно.

Кто не знает, Эммаус — это поселок в Тверской области, расположенный прямо около шоссе Москва-СПб. С другой стороны его подпирают Волжские разливы. Вот в этом промежутке между Волгой и трассой Москва-СПб и проходил, значит, фестиваль «Нашествие».

По приезде автомобилизированные музыкантики отправлялись на специально огороженную стоянку, расположенную прямо возле трассы, на выезде из Эммауса.
Там им выдавались пухлые конверты с красивыми блестящими пропусками и памятками, в которых предлагалось вести себя по-человечески. Дальнейший путь к сцене, расположенной в километре-другом от стоянки, музыканты проделывали на специально нанятых организаторами «газелях», в свободное от «Нашествия» время работающих маршрутками в Твери.
Я высказал предложение дойти до сцены пешком (недалеко, вроде бы), на что мне ответили в том смысле, что даже, мол, и не думай, дорога — не дай бог: грязища, овраги и все 33 удовольствия.

Сели в «газель». Водитель попался веселый, балагуристый. И такой же искусный ездок.
И вот тут настала пора мне начинать удивляться.
То направление, по которому мы ехали к сцене, у меня язык не поворачивается назвать дорогой. Грязь и буераки такие жуткие, что никакой «Хаммер» не проедет. А «газель», ведомая нашим водителем — проехала.
Вот и смейся теперь — «Газель — это диагноз»! Ничего смешного. Крепкая и исключительно проходимая, оказывается, машина.

Сцена

Еще на подъезде к сцене у меня отвисла челюсть: я читал про 100 тысяч народу, про огромную главную сцену, про палатки до горизонта. Но когда читаешь или слышишь — это одно. А когда видишь собственными глазами — это, конечно, производит впечатление. Прямо как Вудсток какой-то.

В общем, масштабы у «Нашествия» — что надо.

Всем музыкантам на «Нашествии» выделены были гримерки-палаточки, где можно было тусануть до и после выступления, попить чайку и поразмыслить о вечном.

Кругом — сплошная милиция. ОМОН, простая милиция и гаишники.
Все вежливые, предупредительные. Никакой грубости и произвола. Девушек через дорогу переводят. Красота!

Мы должны были выступать на альтернативной сцене. Вернее даже так — на Альтернативной сцене.
Так вот, когда мы ехали, на Альтернативной сцене уже лабали, так что была возможность сразу понять, что там такое со звуком. А со звуком там все оказалось очень круто. Причем, на каждой без исключения команде. И это меня просто покорило, потому что такой профессиональной работы я не видал ни разу. Вот так, чтобы прямо у каждого было все отстроено, как надо?! Нет, такого нигде и никогда не видал.

Звукорежиссеры, работники сцены и техники работали не покладая рук. Бегали, что-то постоянно крутили, поправляли, вытаскивали запутавшихся музыкантиков из петли (гитарный шнур, падла, штука очень коварная). В общем, работа царила такая, что любо-дорого.

Про аппаратуру я и говорить не буду. Аппаратура вся была по высшему разряду.

А еще на сцене был установлен вращающийся подиум для барабанов — такая круглая шайба, разделенная пополам высокой ширмой, и на каждой ее половине стоит по комплекту барабанов со всеми причиндалами. Пока один барабанщик доигрывает свое выступление, барабанщик из следующей группы не спеша развешивает свое хозяйство сзади, на другой половине, повернутой внутрь. А когда настает момент, подиум поворачивают на 180 градусов, и барабанщики меняются местами. Во как!

Организаторы, конечно — москвичи.
Вот она — Москва. Вот как у них, у москвичей, оказывается, все круто. Уровень, значит.
Нашего питерского патриархального распиздяйства и близко нет. Все получают за свою работу денежки, и все за эти денежки въебывают, как надо. И это, конечно, здорово. Это вселяет оптимизм и веру в человечество.

Музыка

В отличие от организационной, музыкальная составляющая напрочь разочаровала.
Впрочем, нихуя она не разочаровала, так как я, конечно, ничего особого и не ожидал. Просто малость обломала: такие технические возможности, и такие беспонтовые конечные результаты! Это же пиздец, граждане! Мне бы стыдно было, ей-богу!

Первая группа, которую я услыхал, была группа, играющая хардкор as is. Черные майки, короткие стрижки, рык и зубодробильные барабаны — почти что Sick Of It All. Меня немного даже обрадовало такое начало. Подумал, ну, если так началось, то, видимо, дальше все будет гораздо лучше.

Хуй!

Дальше все было гораздо хуже. За исключением пары моментов.

Конечно же, все подряд стоять и слушать я не собирался, да и не смог бы: после трехчасового сна и трассы Москва-СПб, местами напоминающей стиральную доску, мне еще надо было сохранить силы для собственного выступления. Но, помимо воли, в голову, все же, пролезали кое-какие музыкальные эпизоды.

Джонни Джокер.

Джонни Джокер — это старперы, играющие некий «русский хард-рок», предположительно драйвовый, на деле — вселяющий тоску и мысли о неизбежности процесса старения и смерти.
Вокалист — лысеюще-длинноволосый (отталкивающее сочетание) грузный мущщина с проваливающимися внутрь коленями, одетый в обтягивающие штаны и белую сорочку с распашным воротом типа «я твой мачо-мэн». Квинтэссенция позора и блядства для лица мужского пола средних лет.
Пел какую-то пургу про то, что у него, мол, противные соседи над головой сверлят и долбят стенки (очень интересная и насущная тема) и еще про то, как он однажды утром проснулся, и, оказывается, попал «назад в ССР» (именно так — не «в СССР», а «в ССР» — одной буковкой «С» пришлось, блядь, пожертвовать во имя ритмики).

Еще эта группа запомнилась своим щемящим сердце подкатом яиц к сопровождавшему нас женперсоналу. Я имел удовольствие наблюдать эти смехотворные потуги со стороны. Никакого кино не надо — комедия жизни, как она есть!

Война Поэтов.

Я знаю эту группу давненько. Слышал их не раз, и всякий раз плевался.
Поэтому был крайне удивлен, когда вместо ожидавшегося сладенького «битлза» они задвинули что-то такое эдакое. Прямо сплошняком — концептуализм и интеллектуализм.
Публика не знала, смеяться или плакать.

Война Поэтов противу ожиданий мне понравилась своими смелыми выебонами. И это удивительно, особенно, если учесть тот факт, что их предыдущее творчество вызывало у меня стойкие рвотные позывы.

Цветаева.

Про эту группу говорили много. Говорили, что это хорошо.
Действительно, хорошо.

Девочка-вокалистка, правда, что-то уж слишком сжалась на сцене от волнения. Аж шаг всторону боялась сделать.
Зато мужчины с гитарами и за барабанами рубились знатно. И с большим удовольствием, что всегда видно со стороны и дает группе десять очков форы.

Провода.

Вероятно, самая мерзостная группа на «Нашествии».
Ярчайший представитель нового русского рока — до оскомины вторичный, лицемерный, слащавый и «профессиональный» (что означает использование выпускников музыкальных школ и техникумов, вышколенных и с отбитыми указкой преподавателя фантазией и чувством прекрасного).
Дрянные стихи, убогая мелодика, кривляющийся вокалистик, доходной клавишничек на стуле — все в этой группе отвратительно и на столько же коммерчески обосновано. Как в группе Звери. Околопрофессионально слепленное на потребу невзыскательной публики говнище.

В мозгу застрял припев одной из песен данной группы (привожу на память):

Когда мне боль-ль-льно,
Когда мне тем-м-мно,
Я слушаю пес-с-сни
Группы Кин-но...

Был еще целый ряд групп разного уровня бессмысленности, бесцветности и беспонтовости.
Описывать их не хочется. Это обычный, ничем не интересный шлак.
И все это — якобы, лучшие из лучших. Так что на самом деле, все очень и очень грустно.

И дело даже не в том, что я за некоммерческую, настоящую музыку. Это-то ладно. Бог с ним.
Меня, например, совсем не обломала группа Цветаева, хотя это — откровенная попса. Но пусть лучше будет вот такая попса — мощная, бодрая, кайфующая от собственной энергетики. На это хоть интересно смотреть, по крайней мере.

А кому интересен еще один вяленький мальчипальчик-менеджер, коих тыщи сидят по офисам, банкам и магазинам бытовой техники? Кому нужны его старательно зарифмованные бесцветные переживания и прилежно сыгранная аккордовая последовательность?
Не, я все понимаю: хочется быть интеллигентным юношей со взором горящим. Но нельзя же вылезать на сцену с такой, пардон, вялой шнягой! Это же рок-н-ролл, деточка!

И хуй с ним, когда это дерьмо играет в кабаках и «рок-клубах». Но зачем все ЭТО нужно на фестивале, собирающем сотню тысяч человек со всей России? Не понимаю.

Наше

Наше выступление (3 песни: «Адрес», «Марина», «Повесть») прошло под флагом полной противоположности основным тенденциям нытья и соплежуйства, царящим на Альтернативной сцене.

С самого начала я предупредил аудиторию, что Огнелет — матерящаяся группа, за что получил предупреждение от какого-то дяденьки. Оказывается, «матерящиеся музыканты сразу моментально снимаются со сцены». Я тактично промолчал, чтобы дяденьку этого не злить. И под шумок спел все, как есть.

Во время исполнения первой песни пошел дождь и сцена стала скользкой, что пиздец.
У меня в процессе ора и диких плясок сорвало гайки, и я, если честно, довольно смутно помню, что вообще там происходило. Лучше посмотреть этот дурдом на видео.
Атмосферу безумия прекрасно дополняли валяющиеся повсюду лепестки роз, которые раскидала по сцене какая-то предыдущая группа. Вялые лепестки роз и полуголые обезьяноподобные мужчины, скачущие по ним — это было очень символично.

Под конец, мы устроили свалку на сцене. Я разбил кулак, колени и локоть. Максим в хлам разбил гитару. Женя не разбил ничего — и слава богу: ему еще надо было нас везти домой (он у нас шофер; а у меня, например, даже прав нет).

Как ушел со сцены, не помню. Помню только, что сидел на траве под дождем — голый и потный. Граждане вокруг глазели на меня, как на животное в зоопарке.

Отдышавшись, дал интервью Нашему Радио.

Главная сцена

Сходили на экскурсию к Главной сцене.
Ебнуться можно! Это нечто совершенно поражающее воображение. Огромная (в смысле, действительно огромная) сцена, невъебенные порталы, размером с небольшой дом, и ма-ахонькие такие рок-звезды, скромно лабающие на высоте нескольких саженей над уровнем моря.

Вокруг сцен — и Альтернативной, и Главной — грязища по колено. Рецепт приготовления следующий: дождик, люди, глина — все перемешать, добавить пивных банок и осколков по вкусу.
Часть населения ходит босиком, чтобы не загадить парадные сапоги (это самые смелые — поранить ноги, как два пальца обоссать). Прочие — в опорках, галошах и бахилах, предохраняющих обувь (это самые бережливые). Некоторые — похуй! — непосредственно в обуви. Эти, последние — самые рок-н-ролльные. К ним, конечно же, принадлежали и мы.

В Твери видел мальчиков, разъезжающих на мопедах и велосипедах, гордо не смывающих Эммаусскую грязь с ног, рук и боков. Это там нечто вроде пароля — в грязи, значит ОТТУДА. Значит свой человек.

Дорога обратно

Отъехали.
Спать легли вечером на том же месте, где «ночевали» в прошлый раз — на реке Тверца.
Места — красивейшие. Прямо сердце щемит, и хочется никуда оттуда не уезжать.
Но надо.

Утром выкупались в речке, пожрали и отправились в обратный путь.

По пути купил у бабушек на трассе 2,5 килограмма клубники: сочная, сладкая — не та поебень, что продается у нас под этим названием.

По дороге наблюдали страшенную аварию: один из упомянутых выше пизданутых на всю голову граждан вылетел на своей «десятке» на встречную. Встретил самосвал. «Десятка» смята в лепешку до самого заднего бампера. Что внутри — думаю, понятно.
Даешь, бля, скорость и риск, чуваки!

Приехали в Питер только под вечер. Устали просто смертельно. Отсыпались после всех этих приключений дня три. Впечатлений — на год вперед.

Обобщу

«Нашествие» — это круто.

Ушибленные в детстве эстеты-западники морщат писи и отплевываются сквозь зубы — мол, сто тыщ грязного быдла, фи!
Но суровая реальность такова, что ушибленные эстеты-западники в России нахуй никому не упали (что есть совершенно правильно). А «Нашествие» — это всем интересно, это живо и актуально. И это работает.

Ко всему прочему, эстеты-западники и сами-то не прочь взлабнуть на Нашествии. Стиснув, значит, зубы и нервно сжав в карманах свои наморщенные писи.

«Нашествием» я остался очень доволен.
Но музыка, конечно, там — говно.
Хочется надеяться, что все это будет развиваться в первую очередь музыкально. Ибо в настоящее время слушать там почти что нечего. Почти все группы — одна сплошная струя говнорокерской дрисни.

Один только Огнелет — весь в белом и в блестках. Ага — и в розовых лепестках.

Спасиба и спасибища

Спасибо всем нашим старым и новым слушателям! Чертовски рад был выступить перед всеми вами на «Нашествии»!

Спасибо администрации Рокгероя, в первую очередь — Наталье Гофман!

И конечно же — самое главное огромное Спасибо всем участникам нашей похоронной команды, экипажу двух боевых машин пехоты, людям, отдавшим 3 суток своих драгоценных жизней в поддержку и обеспечение нашего выступления на «Нашествии»!
Спасибище, друзья мои! Что б мы без вас делали!