Один гражданин купил перфоратор.

Вот он купил перфоратор и думает: «Ну вот, есть у меня теперь перфоратор. Любую дырку можно устроить в пять секунд. Красота!»
А купил гражданин перфоратор, чтобы просверлить какую-то там дырку в стенке, и даже, кажется, две. Очень нужны были гражданину эти дырки. Прямо позарез.

Вот он просверлил вполне адекватную дырку, и даже две. И даже еще одну просверлил, на всякий пожарный случай, и думает: «Ну вот, просверлил я дырку. Нет, что ни говори, а перфоратор — вещь чудесная. Прямо раз — и готова дырка! И даже устать как следует не успел. И даже обидно немножко.»

А оно и правда, где-то даже обидно. Перфоратор — вещь недешевая. Дорогая вещь.
А дырка — что? Буквально, пустое место. Что называется, отсутствие всякого присутствия.

И вот, стало гражданину немного обидно. Потому что деньги на перфоратор истрачены, а и всего-то результата получено, что дырка.
«Что ж, — думает гражданин, — мне теперь перфоратор на полку сложить? Ну, куда это годится?»
И стал гражданин по квартире шастать — искать, где бы ему еще применить свой перфоратор. Чтоб не так обидно было. «Раз уж, — думает, — купил, так я получу за свои денежки! Даром, что ли, я их потратил, в самом деле?»

Вот пришел гражданин на кухню.
«Дай-ка, — думает, — я дырки под вытяжку просверлю. Давно хочу повесить. А то, как затеешь жарить чего-нибудь, так чадит неимоверно.»
Просверлил две замечательные дырки. Смотрит: красота! Только одну чуть вниз скосило. Но это, конечно, мелочи. «Осталось, — думает, — только теперь вытяжку купить. И все дела.»
Доволен, конечно, очень.
«Ну что ж, — думает гражданин, — вытяжку я, считай, сделал. Но ведь же вытяжка — это, конечно, еще не все оборудование, которое мне в доме требуется. Пожалуй, надо еще в ванной комнате раковину перевесить.»

А раковина у гражданина, и правда — висела ужасно неудобно. Как-то выпирала, где не надо, а где надо — там не выпирала, сволочь, совершенно. И множество раз тем самым вызывала в гражданине самые паскудные чувства.
«Вот уж, — думает гражданин, — теперь-то ты у меня попляшешь. С перфоратором-то дело плевое. Раз — и готовченко! Перевесим тебя вмиг.»

Сказано — сделано.
Отмерил гражданин сколько-то там такое сантиметров и просверлил две отличнейшие дырки. Потом состругал из деревянной реечки ножиком две калабашки, вбил их молотком в дырки и прикрутил раковину на новое место шурубчиками.
«Красота, — думает, — честное слово! Только сливная труба, сволочь, теперь до раковины не достает. И кран, пожалуй, что тоже переставить придется. Зато раковина не мешает теперь совершенно. А лицо помыть и на кухне можно.»

Походил гражданин по квартире. Провел, что называется, инспекцию: где еще надо чего просверлить или перевесить. Но уже с меньшим успехом. Смотрит по сторонам гражданин, и ничего ему больше в голову не лезет.

Значит, это походил он еще немного по квартире и что-то затосковал. Потому что потребность в дырках иссякла, а между тем перфоратор, что ни говори, вещь недешевая.
Пришел гражданин в спальню, и сел на кровать. Сидит, тоскует.

И тут приходит ему в голову совершенно оригинальнейшая мысль насчет перфоратора. «А ведь, — думает, — перфоратор — это же вещь уникальная! Хочешь — дырки сверли, хочешь — стены долби, наподобие как отбойным молотком.»

А надо сказать, что жил гражданин в старом таком добротном доме. И стены у себя в квартире имел, что называется, на совесть. Толстенные.

И вот, пришла в голову гражданину такая совершенно, повторяю, оригинальнейшая мысль — продолбить в стене спальни нишу. А в нише обустроить себе шкапчик для обмундирования и постельных принадлежностей. А старый такой, древесный шкапчик, который у него для этих целей предусматривался — выкинуть к чертовой матери. И, таким образом, выиграть в жилищной площади.

«Ну вот куда, — думает гражданин, — такие стены? Прямо в метр толщиной. И куда только старинные прорабы смотрели? Это же сколько пропадает места? И, извиняюсь, какой перерасход материала и трудозатрат — просто невероятно!»
И очень овладела гражданином эта мысль. Что называется, с потрохами.
Поэтому медлить гражданин не стал и сразу принялся за дело.

Вот есть одна такая поговорка; «ломать — не строить».
Не знаю, как там строить, а долбить стену перфоратором, оказывается, прямо-таки тяжелейшая задача.
Руки трясутся, пылища в нос летит, пот в глаза течет, в ушах звенит, а стена, сволочь, стоит, как стояла.
Но гражданин упорно, значит, продвигается к цели. Очень уж его эта мысль захватила — насчет шкапчика. И потому он так старается.

И вот, ближе к вечернему времени, подходит-таки гражданин к финишной прямой.
Правду сказать, в виду позднего часа кое-какие соседи молотили в стены и потолки, угрожая расправой. А особенно шумела соседка Маргарита Эдуардовна, что как раз напротив стенки.
Но гражданин долбить не оставил. «И пес-то с ними, — думает, — с соседями! Зато вот какая теперь будет красота! И места теперь будет навалом.»

А места, между тем, отнюдь не много. Кругом — кирпичная крошка, обломки, грязища и так далее. И шкапчик старый пришлось отодвинуть от стенки и, таким образом, совершенно перегородить проход.

Однако, поскольку гражданин, несмотря на некоторую усталость в членах, пылал мыслью насчет шкапчика, то он, конечно же, был очень, очень рад. И всякие мелкие недочеты не могли омрачить его радость от новых перспектив со шкапчиком.

Порадовался гражданин некоторое время, но усталость, все же, взяла верх, и гражданин прилег. Прилег и уснул.
Да так уснул, что проспал на работу.

А на работе гражданин получил нагоняй от начальства за опоздание и неряшливый внешний вид. Так как же ему, виду не быть неряшливым, когда все в спальне буквально покрыто кирпичной крошкой!? Совершенно непонятно.

Так вот, получивши нагоняй, приходит гражданин вечером домой. Приходит и видит такую картину у себя в спальне — в выдолбленной нише от потолка к полу пошла трещина. И такая, знаете, большая даже трещина. Изрядная.

Испугался гражданин и давай звонить в аварийное. Мол, так и так, терплю бедствие — трещу по швам.
Аварийное, конечно, приезжает. Не сразу, но приезжает. Через два дня.
К тому времени трещина значительно расширяется и становится видать соседскую Маргариту Эдуардовнину комнату. И саму Маргариту Эдуардовну становится особенно видать, отчего последняя очень негодует как дама холостая и бездетная.
А гражданин, между тем, очень убивается — беспокоится, как бы не рухнуть в нижние этажи.

Значит, приходят четыре мужчины из аварийного. Смотрят и, конечно же, сильно матерятся. «Что же ты, — говорят, — глупый и никчемный человек, наделал? Ты же стенку истончил, и теперь она, видишь ли, на фоне этого, падла, треснула. И авария такого рода — очень серьезное дело. Недешевое и тому подобное.»

Старинные прорабы, оказывается, были исключительно правы насчет толщины стенок.

В общем, пришлось гражданину сильно потратиться, чтобы исправить вызванную им стихийную ситуацию. Соседи было собрались подавать на него в суд за причиненные моральные страдания, но потом сжалились. Не стали.
И так у гражданина жизнь пошла не сахарная. Сплошное паскудство. В долги пришлось влезть, чтобы за ремонт расплатиться, с работы выперли за опоздания и антисанитарный внешний вид. Да и в плане физического состояния пошла какая-то ерунда. Гражданин похудел на четыре кило, побледнел лицом и стал сутулиться. И даже, будто бы, стал несколько ниже ростом.
Соседка Маргарита Эдуардовна его стала очень жалеть и приглашать на чай со сгущенным молоком.
Сидят и делятся впечатлениями от различных житейских неурядиц. В основном, конечно, об этой вот истории.

А перфоратор гражданин в сердцах выкинул к чертовой матери — одни беды от него.
И, думается, поступил совершенно правильно.
Ну его к свиням собачьим!