ЧИТАТЬ • сон










главная


мы


читать


скачать


написать


В контакте




Мне приснилось, что мое время кончилось.

Я стоял , пораженный этой новостью. Я молчал, потому что сказать было нечего.
Совсем, вообще нечего.
Время кончилось, и сказать было нечего.

Это было так ясно и окончательно, что хотелось плакать, как когда-то в детстве, когда меня впервые оставили в санатории для хилых детей.
Я тогда плакал, потому что со мной поступили грубо и безжалостно. А я сам не мог ничего поделать. Я был слаб и мал.
Я плакал, потому что было очень жалко себя.

С тех пор прошло много времени, и я думал, что навсегда избавился от этого чувства.
Я вырос и окреп. Я всегда старался сохранять позитивный настрой.
Но теперь все как будто вернулось.
И теперь уже ничего нельзя было исправить.
Было очень печально, но исправить уже было ничего нельзя.
Мама никогда не приедет за мной и не избавит меня от этого невыносимого одиночества.
Грустная нянечка заглянула мне в глаза и сказала, что мое время истекло, потому что время любого человека когда-то истекает. И еще какую-то банальность.
И добавила, что вещи с собой брать не стоит.

Это трудно объяснить, но я, честно говоря, никогда не думал, что умру.
Вернее, я думал, что умру, но думал, что это будет как-то более, что ли, деликатно и по-человечески.
Черт, я бы предпочел, чтобы в меня воткнули нож или чтобы меня переехал грузовик!
Ведь когда тебя переезжает грузовик или когда тебя бьют ножом — это очень больно, но всегда есть надежда. Вдруг не на смерть? Вдруг добрый боженька все перерешает, и тебя отправят назад, жить дальше? Как в кино?..
Но теперь надежды никакой не было. Это было ясно.
И еще было ясно, что время просто истекло, и никто ничего отменять не станет.
И перерешать ничего не станут. Как говорят, приговор окончательный и обжалованию не подлежит.

Стало так невыносимо холодно и одиноко. А главным образом, стало обидно, что время истратил впустую, на какую-то чепуху.
А ведь мог бы сделать так много. И ведь все как-то руки не доходили.
И всю свою жизнь я был вынужден заниматься какой-то ерундой.
Я зарабатывал какие-то никчемные деньги, кривлялся, унижался и валял дурака. Я постоянно чего-то боялся и чему-то подчинялся. Хотя мог бы дышать полной грудью, заниматься тем, о чем мечтал...
Но теперь было поздно, слишком поздно.
И ничего нельзя было исправить.
И теперь это стало так очевидно, что хоть плачь.
Впрочем, плачь — не плачь — слезами тут никак не поможешь. И от этого было еще страшнее и печальнее.

Вдруг стало понятно, что каждый раз, когда в моей жизни что-то зависело НЕ от меня, можно было как-нибудь все устроить. Можно было попросить, припугнуть, подкупить. На худой конец, разжалобить.
Но тут некого было просить и не перед кем было ныть и пускать сопли.
Всем, кому могло быть хоть какое-то дело до моих просьб, было никак не повлиять на время.
А времени было на мои просьбы наплевать, потому что оно совсем, вообще не имеет никакой жалости.
Оно не имеет даже личности.
Оно — это оно.
И все.

Время быстро подходило к концу и я понимал, что теперь дорога каждая секунда.
Вдруг захотелось взлететь, но крыльев поблизости не было.
Хотелось орать последнюю песнь, но что это такое — «последняя песнь» — было как-то неясно, и я молчал.
И продолжал стоять дальше, как дурак.
Было понятно, что надо встретить конец как-то по-особенному. Все-таки, это была торжественная минута.
Я оглянулся по сторонам.
Должны были, по крайней мере, звучать трубы. Должен был заструиться неземной свет. Должен был быть хоть какой-то знак.
Но все было обыденно, и это угнетало еще больше.
Миру было совершенно наплевать на то, что я ухожу.
Мир продолжал безмолвно существовать, холодный и безличный.
А я — теплый, живой и переживающий — отправлялся на списание. На корм червям.

Мне было так холодно, что даже в детстве, когда меня впервые оставили в санатории для хилых детей, мне было теплее.
Жизнь тогда только начиналась.
Теперь же моя жизнь... Да причем тут жизнь?
Кончался Я!
Я САМ!
Сейчас я стоял вот тут и что-то осознавал, о чем-то думал. Я мог и был.
Я бился маленьким теплым пульсирующим комочком на дне жизненного океана. Один из тысяч. Из миллионов. Из миллиардов.
И я жил!

А через миг меня не стало.



назад к разделу «читать»


главная     мы     живьё     читать     скачать     написать