|
|
Какая жалость, что нам не показывают все до конца. Нам показывают, как герои влюбляются друг в друга, страдают, разлучаются, находятся и в итоге женятся. Вот они целуются взасос на финальном кадре, и пошли титры. И ни слова об их дальнейшей жизни. Ни слова о том, что через год она ему надоест, и он начнет поебывать соседку. А еще через год он бросит ее беременную и уйдет к еще одной, совсем другой бабе. А еще через год она заболеет воспалением мозга и умрет в воняющей блевотиной палате больницы для душевнобольных, оставив маленького сына. А сына папаша отправит в приют, поскольку не имеет желания и времени на воспитательные процессы. А сам сопьется и удавится в туалете на собственных подтяжках, доведенный до отчаяния кредиторами и абстинентным синдромом. Такая история. Но нам ни малейшим намеком не дают понять, что весь показанный нам приятный хеппи-энд уже через пару лет превратится в самый что ни на есть чудовищный и паскудный ад. И что никто не уйдет живым из последнего боя. И что спасенная собачка сдохнет от чумки. И что найденный клад отберут на таможне. И что красавица упадет лицом в чан с соляной кислотой. И что очень скоро не станет вот этого киношного счастья, которое мимолетно, как фотовспышка. И что когда проектор вырубят, все погрузится в темноту — устойчивое свое состояние. Знали бы мы об этом, когда лили слезы умиления на финальных титрах. Когда хлопали в ладоши. Когда счастливые, выходили из зала навстречу ежедневной торговле собой. Все не заканчивается в тот момент, когда начинаются титры. Нет. Заканчиваемся мы. Это нужно усвоить и принять как должное. |