ЧИТАТЬ • украинский тур










главная


мы


читать


скачать


написать


В контакте




6 декабря 2009 года.
С утра мне написал мой знакомый — Капитан Норвегия. Написал следующее:
«Сегодня снится сон.
Звонит Макс и говорит: „Ты не мог бы подъехать к нам на точку?“
Приезжаю, там ты и Макс, и ты говоришь: „Я создал сольный коллектив, называется Дмитрий.“
Я думаю: „О, сейчас меня позовут играть на гитаре или на басу“, а Макс заявляет: „Нам нужен юрист, который бы защищал наши авторские права“.
Я говорю: „Ну окэ, поможем. А что с Огнелетом?“
А Макс говорит: „Там другой Дима главный. Донцов“.
Вот, проснулся с одной мыслью — кто же такой Дмитрий Донцов? :))))»

Получив это послание, я сразу полез в Википедию — кто такой Дмитрий Донцов?
Оказалось, Дмитрий (Дмитро) Донцов — «доктор юридических наук, украинский литературный критик, публицист, политический деятель, философ, идеолог украинского национализма, ориентрованного на европейский национализм.»
Отписался Капитану.

«Странный сон, — пишет Капитан. — К чему он?»

А к тому, что в этот день мы уезжали в тур по Украине.
Вот как непросто все закручено в мировом эфире.


На самом деле

А на самом деле, давно хотелось съездить поиграть на Украину...

Можно, я буду писать «на Украину», а не «в Украину»?
Во-первых, я так привык, а во-вторых, мне тут подсказывают, что в русском языке правильно именно «на», а не «в».
К тому же, «поиграть в Украину» — это совсем другое. Это как поиграть в «Мэнхант» или в дочки-матери.
Поэтому, чтобы не запутаться, я буду писать так, как мне привычнее.

Короче.
Давно хотелось съездить поиграть на Украину.

Опыт уже был.
В начале сентября 2009-го мы уже заезжали в Луганскую область — в город Брянка. Брянковский Free Rock Fest — байкерский опен-эйр с тысячной аудиторией.
Было тогда здорово, весело, и всем безумно понравилось. Отличные веселые люди, гостеприимные организаторы. Хотелось повторить.
И вот, к зимним холодам мы собрались.


Проблемы

Проблем была масса.
Начиная с организационных накладок, заканчивая «свиным гриппом» на Украине.
Даты переносились, менялись города и клубы.
График постоянно полз и терпел различные изменения. То раздувался до двухнедельного турне, то усыхал до пары концертов.
Некоторые даты нашей Параше пришлось согласовывать уже когда мы были в пути.
В довершение ко всему, Максим прямо накануне тура взял, и заболел гриппом — не свиным, обычным ленинградским. С температурами, больным горлом и всеми положенными удовольствиями.

Все было против нас. Но мы стойко держались.
И даже больше того — назло всему и всем, в день перед отъездом мы решили дать концерт в Сосновом Бору. Решили и дали.
И на следующий день отбыли в путь.


Езда

Езда в этот раз была непривычная. В первый раз мы ехали так далеко зимой.

Когда выезжали, то с радостью отметили температуру чуть ниже 0 и полное отсутствие снега: это нам в помощь!
Однако, в Московской области выяснилось, что радость была сильно преждевременной.

Над Москвой остановилась огромная снеговая тучища. Весь город оказался завален снегом по самые помидоры. Дорожные службы не справлялись. Честный московский обыватель терпел бедствие.

Ехали мы с таким расчетом, чтобы проехать Москву ночью, когда особых пробок нет.
Расчет, как говорит Женя, оказался точным, но неверным.
Движение на кольцевой стояло колом, и мы проторчали в пробке 3 часа, продвинувшись за это время на 1 километр 150 метров (по показаниям навигатора). Потом что-то потихоньку зашевелилось, и к утру мы наконец-то выехали из мертвой зоны.
Оказалось, что снег выпал строго над Москвой. Ни в Тверской, ни в Тульской области снега не было и в помине.
И слава богу.


Белгород

Ехать на Украину надо через Белгород.

Уже на подъездах к городу, в Белгородской области дороги внезапно становятся ровными, домики — цветастыми, а дворы — ухоженными. Совсем не похоже, например, на Курскую область, где все запущено и серо.

Сам Белгород — красивейший город. Серьезно говорю: один из самых красивых городов, где я бывал.
Зимой Белгород становится совсем белым. Кругом снег и белокаменные палаты — красота.
Город чистый, опрятный. Жители веселые, красивые.

В Белгороде есть клуб «In Rock». В нем нам уже доводилось выступать.
Клуб отличный. У него есть одно качество, которого не хватает многим другим клубам, где я бывал — в нем хочется остаться и потусовать часок-другой. Там уютно и демократично. Там кайфово.

Множество раз доводилось мне слышать от хозяев и директоров рок-клубов о том, как все хуево, как никто им не помогает, как тяжело все окупается или не окупается вовсе. Все это нытье обычно производится, чтобы оправдать катастрофический пиздец в клубах и в головах их хозяев.
Клуб «In Rock» не нуждается в такой уебищной адвокатуре. Там дела идут хорошо.
А все почему? Потому что хозяин клуба, Олег — человек исключительно в свое дело влюбленный. Дельный человек.
А когда у человека в голове порядок, то у него и в делах все замечательно.
Больше бы таких людей, больше таких клубов — и жизнь была бы прекрасней в разы.

В день выступления (вторник) в клубе собралось человек 20.
Ужасно.
Но концерт отыграли все равно. Отыграли хорошо, без особых нареканий.

После концерта Олег подошел к нам и предложил следующее: дабы компенсировать дисбаланс, возникший в мировом эфире, отыграть у него в клубе еще разок на обратном пути — через неделю, когда мы будем ехать домой после тура. Обещал к тому времени собрать фест из нескольких команд и полный зал народу.
Предложение вызвало энтузиазм. У нас вообще любое предложение сыграть всегда вызывает энтузиазм.
На том и порешили.

Мы попрощались с Белгородом на неделю и отбыли на Украину.


Громадяньство

К Украине я лично имею опосредованное отношение.
Во-первых, у меня фамилия украинская. А во-вторых, на Украине я неоднократно отдыхал. В детстве. Летом. У бабушки.
Кроме меня в Огнелете есть еще один «украинец» — Жека. У него тоже украинская фамилия. Но украинского в нем не больше, чем во мне.

По-украински я знаю всего несколько слов. Пару детских стишков и одно грамматическое правило — «писля шипльячих николы нэ пышется мьягкый знак».

Помню, в школе, классе в первом, кто-то из моих ленинградских одноклассников захотел проверить, какой я украинец, и спросил, как по-украински будет «я повесился и умер». К великому стыду, я не знал.
Мне очень хотелось оказаться украинцем среди них — обыденных русских. На мой тогдашний взгляд, это сделало бы меня очень оригинальным и интересным.
Но как будет «я повесился и умер», я не знал, и оригинальным мне выставиться не удалось.

Когда мне исполнилось лет 15, я понял, что оригинальность по национальности — это хуета и детский сад.
Однако, то, что я понял, будучи ребенком, некоторые граждане не понимают и в зрелом возрасте. На Украине таковые граждане руководят государством.

На российско-украинской границе нам выдали заполнять анкеты, вопросы в которых даны на двух языках — украинском и... английском (напоминаю, граница российско-украинская).
Первые 2 графы, вроде, с горем пополам ясно: фамилия, имя.
Третья графа — «громадяньство». Российские граждане, не знакомые ни с английским, ни с украинским языком, думают, что тут их спрашивают отчество. Его и пишут в третью графу.
Ошибка! Отчества в анкете нет (европейцы!) — «громадяньство» значит «гражданство».

Меня всегда тянет в блев от показного великорусского говнопатриотизма с его двухголовыми птицами и Днем Независимости Непонятно От Кого. Но украинский говнопатриотизм с «громадяньством» — это нечто еще более серьезное. Диагноз определить затрудняюсь. Требуется доктор Хаус.


Борисполь

Борисполь — респектабельное предместье Киева. Тут располагается киевский аэропорт. Навроде Пулкова в Ленобласти.

Сперва мы сдуру поселились в одной из местных гостиниц.
Гостиница оказалась говном.
Во-первых, цена за пятикоешный нумер (четырехкоешного не было как класса) была неадекватно высокая. Во-вторых, в свежезаселенном нами нумере царил запах предыдущего множества немытых тел. В-третьих, койки в нумере (даром, что пять!), прогрызая тоненькие матрасы, хищно впивались в бока лежащих корявыми стальными пружинами.
И, наконец, в-четвертых, гостиничный санузел был неприкрыто ужасен.
На этом следует остановиться особо.


Санузел (читать необязательно)

Санузел вообще — краеугольный камень музыкантско-разъездного быта. Я не говорю о постоянном мытье и тому подобной гигиене — это само собой разумеется.
В санузле музыкант, оторванный от дома, отдыхает душой и сбрасывает груз насущных проблем. Если немного поэтизировать, то санузел — это место паломничества для гастролирующего музыканта. Его мекка. Святилище, если хотите.
Санузел гастролирующего музыканта обязан быть чистым, в меру просторным и оборудованным горячим водоснабжением. Он должен обладать условиями, позволяющими без проблем производить все необходимые культовые процедуры.

Санузел в бориспольской гостинице не обладал вышеперечисленными качествами.

Первое, с чем пришлось столкнуться, это унитаз. Он оказался прямо на пути внутрь. Прямо таким образом: открываешь дверь, и сразу за порогом унитаз. Проход между унитазом и стеной — около 20 см. Проникать внутрь — задача сложнейшая.

Далее.
Полезная площадь стульчака оказалась значительно меньше площади того места, которое стульчак должен укрывать. Таким образом, как ни крути — живое теплое тело музыканта приходило в соприкосновение с холодным фаянсом, что заставляло музыканта чувствовать себя несчастным и брошенным.

Общая площадь санузла составляла ок. 3 кв. м — примерно в 1,5 раза меньше площади карцера Пушкинской гарнизонной гауптвахты, до сих пор державшего первенство по ограниченности пространства среди помещений, где мне приходилось задерживаться.

При такой малой площади и одновременной гиперконцентрации сантехнических изделий (унитаз, раковина, душевая кабина и бойлер), места для собственно посетителя не оставалось вовсе.

Горячее водоснобжение также не было поставлено на должный уровень. Горячая вода в бойлере постоянно заканчивалась, образуя неприятные паузы в мытье и заставляя мокрого, намыленного музыканта мелко дрожать и чувствовать себя еще более несчастным и брошенным.
Кабинка душа не закрывалась. Сломанные дверцы не сходились, образуя щель, в которую проникала вода и попадала на вещи и обувь вконец исстрадавшегося музыканта.

Я не имел права подвергать своих музыкантов таким чудовищным испытаниям. Поэтому мы переселились в жилье с более интересным санузлом, в чудесную съемную квартиру со всеми удобствами в микрорайоне для бориспольской бедноты и почтенных сирот — современном поселке, застроенном таунхаусами и коттеджами, вроде аналогичных приютов для сирот на Рублевском шоссе.
Квартира оказалась раем после ужасов гостиницы.
И, кстати, стоила дешевле.


«Шериф»

Бориспольский клуб «Шериф» — примечательнейшее заведение. Внутри выглядит, как образцово-показательный хонки-тонк из американских фильмов. В таком интерьере играть плохо просто стыдно.

За пару дней до нашего приезда в клубе играл Черный Обелиск, поэтому народу собралось немного (перебили аппетит).

Огнелет к плохой игре не привык, поэтому стыдно нам не было. Сыграли на твердое «хорошо».
Публике и организаторам сильно понравились.
После концерта распродали большое количество футболок и дисков — всё деньги: гонорары у нас небольшие.

Рядом с «Шерифом» — рынок. На рынке — сало, домашняя колбаса. Все охуеть, как дешево. Все охуеть, как вкусно.
Закупились. Долго ели. Еще дольше вспоминали — вкуснотища.


Украина

Украина очень красивая. Но по большей части несколько запущенная.
По сути, та же Россия, минус нефть и газ. Отсюда — денег в стране меньше. Отсюда — все остальное.

Люди жалуются на страшную коррупцию. Мол, кругом сплошные откаты и взятки.
В сравнении с той же Россией — действительно, коррупция анекдотическая. На границе таможенники не стесняются ни минуты: «Можно провести досмотр, но это долго и неудобно. А можно заплатить 500 руб.»
Гаишники (вернее, даишники, как они тут называются) еще более сговорчивы. За очень хорошее превышение в населенном пункте («деревня» на трассе) отдали всего 100 гривен. На наши — 400 рэ. Остались довольные до жопы: дешево!
Впоследствии узнали — лоханулись. Следовало ничего не давать, а требовать «законного хода делу». «Законный ход» — какая-то малопонятная схема с судом, выписыванием штрафа и отсылкой его почтой по месту жительства. Законный ход страшно геморроен и на хуй никому из даишников не нужен. В итоге, не заплатили бы ничего.

По всей Украине — предвыборные биллборды. Типа, выбирается президент.
Разнообразие кандидатов и предвыборных стратегий поражает. У некоторых стратегии интересные, завлекательные. Прямо охуеваешь от изобретательности политтехнологов. Психология, эстетика — все тут.
При этом выиграет на выборах все равно какой-нибудь «старый добрый» мудак. Насквозь проворовавшийся и у всех уже в печенках сидящий, но зато опробованный, надежный («хуже не будет»).
Эстетика, психология — на хуй это все. Тут как в музыке: можешь слабать хоть в тыщу раз круче, а народ все равно будет покупать Кинчева.

Дороги на Украине хреновые. Не лучше, а даже местами значительно хуже наших.
Повторюсь: нефти-газа нет. Нечем барыжить. А производства на Украине, как и в России — хуй. Поэтому денег на дороги нет.

Что хорошо?

Про колбасу уже сказал.

Женщины.
При виде украинских женщин внутри все оживает, и начинает хотеться петь (тьфу!) о любви.
В прошлый раз, когда мы приехали в Луганскую область, по выходе из Луганского автовокзала, мы себе чуть шеи не посворачивали — такие красоты нам открылись со всех ракурсов.
Тогда было тепло.
В этот раз была зима, и украинские женщины попрятались в шубы и тряпки.
А жаль. Артист всегда тянется к прекрасному во всех его проявлениях.

Большие города.
Киев не видели, Харьков проезжали только по объездной. А Донецк, Днепропетровск, Кременчуг — проезжали насквозь.
Города бойкие, цветастые. С развитыми инфраструктурами и всем остальным. Торговые центры, «лексусы» на платных стоянках, лоснящиеся буржуа — все как у нас во всяких москвах.

Периферия — вот та в глубочайшей жопе.
Но об этом чуть позже.


Днепропетровск

Днепропетровск — огромный городище.
Посередке протекает известная речка Днепр, до середины которой долетит редкая птица ©. По имени данной речки, как нетрудно догадаться, и назван Днепропетровск.

Клуб «Кардинал» — приятнейшее место. Интерьер под таверну из «3-х мушкетеров», два яруса, посередине высокий, но очень тесный подиум — сцена. На этой сцене лабают музыканты.

Когда мы приехали в клуб, на сцене была группа In Struggle For.
То, как играла группа In Struggle For, сразу же ввело меня в состояние полнейшего охуения.
Что сказать? Играла группа In Struggle For крутейше. Круче, чем вы можете себе представить. Было полнейшее впечатление, что я приехал не в Днепропетровск, а попал на концерт какой-нибудь Life Of Agony куда-нибудь в Нью-Йорк.
Короче, группа In Struggle For — это добротная и мощная группа, а не хуйня собачья, как это обычно бывает. Такая группа, какой и должны быть группы всегда и везде.
Очень рад и очень поддерживаю. И завидую, конечно.

После группы In Struggle For нам было стыдно выходить на сцену.
Однако, несмотря на стыд, на сцену вышли. В противном случае — хули вообще сюда приехали?

Отыграли неплохо, хотя и не так круто, как In Struggle For — так я считаю. Хотя и дольше. Хотя и злее.

Сцена, как я уже сказал, была маленькая. Жека вообще оказался задвинутым куда-то за меня, а Максим стоял так близко, что я постоянно бился локтем в его колки, от чего гитара так же постоянно расстраивалась.

После концерта меня обжали и обфотографировали все местные девушки, а в заключение некий паренек оказал мне честь, сравнив мое творчество одновременно с Алисой и Психеей. Ну, хули? Спасибо.

Приехали на квартиру довольные и уставшие.
Выспались и выехали в сторону Луганской области.


Брянка

Брянка звала нас особенно остервенело. Прямо рвала зубами и глотала не жуя.
В Брянке нас ждала галдящая толпа и холодный, нетопленный зал (на улице — хороший минус).

Чем плох нетопленный зал?
Во-первых, музыканту в нем холодно. А во-вторых, поскольку ему холодно, то он не чувствует ног и прочих конечностей. А это плохо сказывается на сценической работе.

Но нетопленный зал оказался очень далеко не самым страшным, что нас ожидало в Брянке. Нас ожидал еще один сюрприз. Его обнаружил Максим, когда открыл свой гитарный чехол.
Максимова гитара, не выдержав дорожных издевательств (а возможно и мое битье локтем в Днепропетровске), в прямом смысле сломалась — голова грифа треснула, отломилась от самого грифа и повисла на струнах. Играть на гитаре больше не представлялось возможным.
Инструмент на замену был срочно изыскан и предоставлен любезной группой Орфей, которая нас разогревала. Группе Орфей — нечеловеческое спасибо!

На первой песне Максим с непривычки сразу же порвал на чужой гитаре самую тонкую струну, вытягивая бэнд в соло.
Тут же в изысканной Орфеем гитаре открылся мощный недостаток: флойд-роуз.
Замена струны на гитаре, оборудованной флойд-роузом — чудовищный геморрой, и занимает весьма длительное время. Играть без струны невозможно: если рвется одна струна, гитара моментально полностью расстраивается.
В результате, отыграли 3 песни без гитариста, пока Максим судорожно менял струну и настраивал гитару по новой.

Концерт вышел, что ли, небеспроблемным. Но тем более яростным и жестким.
Физические потери таковы: разодранная о струны до мяса максимова рука, мои сорванные связки и сорванная до крови кожа ступней ног (на холоде все это получить запросто, потому что конечностей не чувствуешь).
Все это — не считая сломанной гитары.

Отыграли неплохо. Если учесть экстремальные условия, я бы сказал, даже хорошо.
Публика после выступления окутала нас и не отпускала еще с полчаса — автографы, диски и т. п. Дал интервью какой-то местной газете, подписал огромное количество бумажек и сфотографировался на огромное количество фотоаппаратов.
Диски распродали почти все — осталось 4 штуки, которые я предусмотрительно заныкал на всякий случай.

После этого организаторы отправили нас в ресторан, где накормили и напоили нас соками (не пьем!) до полного отупения.
Потом нас отправили в сауну с бассейном и всем остальным, где мы окончательно издохли. И напоследок, уже совершенно мертвых, нас транспортировали в святая святых — центральное женское общежитие, — в номер «люкс», где мы отошли ко сну. Мертвецкому сну. Без снов.


Донбасс

Донбасс — грустный.

Чем дольше отъезжаешь от центральных городов, тем тягостнее картины.
Некогда богатое и бодрое шахтерское сословие окончательно вымерло — впечатление, что уголь внезапно стал никому не нужен. Из 15 шахт работают полторы.
Десятки мелких шахтерских городков — Алчевск, Стаханов, Брянка — помаленьку чахнут в отсутствие интереса к ним у высших властей.

Нет городков — нет проблем у властей. Убрать бы их куда-нибудь с глаз долой...
Но не уберешь. Городки, как на зло, есть. Много. Проблем еще больше.
В городках нет нормального отопления, воды, уличного освещения. Жители перебиваются с рубля на копейку. Построенные при советской власти трамвайные пути заржавели и заросли бурьяном — последний трамвай давно сдали в металлолом.
Кого это все ебет?

Конечно, в городках живут люди, которые все мечтают обновить и улучшить. И не просто мечтают, а в этом направлении много делают. Таких людей, как обычно, мало, и работа у них неблагодарная. Все, что они имеют — это убытки, растраченные нервы и много проблем. И конечно — вырванные зубами с кровью результаты. Помощи от властей, конечно — никакой. Что там помощи: не мешали бы.

Выглядит все безрадостно.
Впрочем, возможно, я просто пессимист.
Лучше бы так. Очень надеюсь. Жаль хороших людей.
И дело их — хорошее. Нужное дело.


Рубежное

На навигаторе я долго искал Рубежное.
Нет Рубежного — хоть ты тресни. Оказывается, неправильно искал — надо искать «Рубiжне».

В Рубежном нас ждали местные байкеры. Байкеры сразу усадили нас за стол, накормили обедом и отправили на квартиру отдыхать.

Местный байкерский клуб — крутой даже по питерским меркам. Называется «Ice Beer».
Вообще, местные байкеры оставили крайне приятные, теплые чувства. Как говорят — тру. Настоящие! Меньше понтов, больше дела.
От этого, видимо, и клуб у них крутой — потому что вот захотели, собрались и сделали. Это радует, это очень здорово и внушает уважение.
Аппарат поставили хороший. Гитару Максиму тоже изыскали — нормальный китайский телекастер. Даже вполне так себе неплохо звучащий.

Если в Брянке на сцене было холодно, то в Рубежном было нестерпимо жарко. Народу набился полный клуб, и несмотря на отключенные на время концерта батареи, в зале была Сахара. Софиты прожаривали мою голову насквозь. Пот полил с меня на первой песне.

Местные слушатели не знали нас совсем. Только отдельные люди вообще слышали о группе Огнелет. Поэтому, когда мы заиграли, то «Максим не знал, смеяться или плакать».
К такой музыке тут вообще не привыкли.
Но, как я уже писал когда-то, Огнелет всегда имеет уверенный успех у любой аудитории, мозг которой не ампутирован каналами МТВ и А1 — просто потому что играет хорошие песни, и играет их без хуйни и на полную катушку.
К середине выступления публика уже ревела и колбасилась, как сумасшедшая.
С меня лило так, что вся сцена была залита потом, и если бы организаторы предусмотрительно не прибили к сцене несколько слоев мешковины, то подо мной была бы огромная лужа.
Данила разбил себе руку об тарелку и забрызгал кровью весь малый барабан. Максим снова порвал последнюю струну (тонкие!), но у данной гитары не было ебучего флойд-роуза, и без струны играть было можно. Так что, последние несколько песен он исправно отыграл по-паганиньевски — на пяти струнах. Времени менять не было. Люди требовали песен, и мы их играли.

Иногда мне пишут интеллектуально одухотворенные мальчики из уютных питерских и московских квартир.
Я возмущаю интеллектуально одухотворенных мальчиков.
Мальчиков возмущает факт наличия в окружающем мире меня.
Мальчиков возмущает то, что я, дескать, позволяю себе высказывать свое возмутительное мнение о том и о сём.
«Кто ты такой, чтобы высказывать свое мнение?» — сердятся мальчики.
Когда находишься в Рубежном или в Брянке, в любом месте, где происходят вот такие концерты, тогда сама мысль о мальчиках и их уютных квартирках с интернетом — сама эта мысль смешит и кажется дикой.
Где вы, о мальчики?
Реальны ли вы вообще, или вас на самом деле не существует? Люди ли вы из костей и мяса, или вы эфемерные фантазии, плоды моего воображения?
Подойдите поближе, я хочу вас видеть.
Смелее!
Обнимемся!
Не бойтесь, пот и кровища — это нормально.
Это ничего. Ничего.


Опять Белгород

После первого заезда Белгород показался нам таким родным, будто мы прожили тут сто лет.
Снова белокаменные палаты. Снова клуб In Rock.

Олег сдержал все обещания до единого. Собрались группы и люди. Полный зал, битком.
Концерт — фестиваль навроде питерских говнофестов. Но НЕ говнофест.
Группы все — какие-то неожиданно хорошие.

Первые чуваки — Битрейт — уничтожили мой мозг.
У чуваков был первый (!) концерт.
Состав — барабанщик, басист и клавишник. Вот этот клавишник, в основном, и уничтожил мой мозг.
Вообще, обычно клавиши в группах — голимое формотворчество. Усредненный клавишник — это выпускник музыкальной школы по классу фортепиано, стряпающий в гуще группы некое безыдейное варево, скучное, кастрированное и никому окромя их бабушек и подружек неинтересное.
То, как играл клавишник группы Битрейт, пробрало меня (да и всех, кто был в зале) до самого нутра. Рассказывать не буду — бесполезно.
Просто сообщу: клавишник группы Битрейт — клавишник, каким он должен быть. С таким я почел бы за честь играть в одной группе.
И еще — вот что за стиль у группы Битрейт? Никто этого точно не скажет. У группы Битрейт стиля нет. Она играет музыку.
Который раз убеждаюсь: когда люди играют что-то путное, стиль их определить невозможно. Музыка, и все тут!
А стилями и направлениями занимаются, в основном, мудаки.

Дальше было все в таком духе. Хуже, лучше... Но даже в самых худших случаях не было ни скучно, ни противно — прямо противоположно тому, что происходит на говнофестах в «Орландосе», когда от игры вышедшей на сцену группы Пупкин И Залупкин разрываешься между двумя желаниями — поскорее укрыться в звуконепроницаемой камере и блевануть прямо посреди зала.

Мы отыграли бодро, хотя — чего уж там — несколько хуже, чем в первый раз.
Не то, чтобы устали, нет. Просто расслабились: домой.
Но колбасня в зале царила неимоверная.
Хорошо!

После концерта нас любезно поселил к себе добрейший и симпатичнейший гитарист местной передовой группы Прихлоп.
Квартира — огромная. Спальных мест навалом.
Расстались с хозяином друзьями. С нас было взято обещание ночевать в следующий приезд именно у него. Очень приятно!

Утром нас на дорогу покормил Олег во втором своем чудесном заведении — кафе «50 бар», и мы отправились в сторону дома.


Кажется, конец...

Домой ехали быстро.
Долетели меньше, чем за сутки, почти без ночевки.
В дороге за окном было -29. Между Москвой и Питером повалил снег. По краям трассы в канавах там и тут валялись улетевшие фуры. Жуткое зрелище. Дисциплинирует крайне.

Приехав домой, тут же расклеились.
Макимов грипп + расслабление организмов после тура + финальный рывок до дому без сна.
Максим, кстати, за время тура только выздоровел и порозовел. А остальные — вот остальные наоборот захирели.

Однако, через 2 дня по приезде в Питер, отыграли почти двухчасовой концерт в родном Белом Носороге.
Отыграли нормально. Несмотря на то, что Данила играл под температурой 38,5 (после концерта, кстати, улегся в больницу — пневмония).

Однако, несмотря на все эти болезненные мелочи, считаю Украинский тур Огнелета вполне состоявшимся и крайне успешным.
Цель выполнена — Огнелет вживую показал себя сотням людей. Отыграны часы настоящих, жестких, высокоэнергетических концертов.
Сорваны связки, порваны струны и сломаны инструменты.
Это рокенролл, детка!


назад к разделу «читать»


главная     мы     живьё     читать     скачать     написать